Любовь и смерть всегда вдвоем

Руки, ребра – все поправимо. Кости срастутся. А вот голова… С головой не шутят. Не хочу тебя пугать, но сильные боли могут остаться надолго, – он опять замялся.

– Надолго, это насколько?

– Возможно, на всю жизнь. Хорошо, что ты была пристегнута, а то бы вылетела через лобовое стекло на дорогу. И тогда все. Я полагаю, что гематома сама рассосется. Не хотелось бы операцию делать. Вскрывать тебе череп. Общий наркоз тебе сейчас только повредит. Ну и период реабилитации затянется. Но это тебе подробнее нейрохирург объяснит.

Не я буду делать.

– Операцию? – Она испугалась.

– Что, не хочешь? Это правильно. Тогда терпи. Болеть будет. Но женщины ведь терпеливые. Ты сама должна справиться. Взять себя в руки.

Люба вспомнила: да, она была пристегнута. Заслушалась радио. Машина остановилась, муж занялся ремонтом, а Люба так и не отстегнула ремень безопасности. Потом был сильный удар о переднюю панель. А могла бы и вылететь через лобовое стекло на дорогу. Порезаться осколками, истечь кровью. Тогда все.

А может быть, так было бы лучше?

Врач встал, подошел к окну и задернул шторы. Спросил:

– Так легче?

– Да. Спасибо. – Молоточки перестали стучать в Любиных висках, в палате стало прохладнее и действительно легче дышать.

– Ну, лежи, отдыхай. Раз у тебя родных нет, кому сообщить-то?

– Подруге. Людмила Самсонова. Запишите телефон.

– Погоди, я медсестру позову. Это уж вы теперь с ней сами договаривайтесь, по-женски. А ты ничего, молодец. Держись. Психолог.

Он сказал: «по-женски».

Люба напряглась и невольно потрогала живот. Хирург, нейрохирург. Не они ей сейчас нужны.

Весь ужас происходящего дошел до нее чуть позже, когда немного утихла боль. Пришла медсестра, сделала Любе укол, и ей вновь почудилось: «Что нежной страстью…» Но теперь мелодия, крутившаяся в мозгу, словно заезженная пластинка, внезапно оборвалась. Игла проигрывателя перескочила на соседнюю дорожку, нахлынули новые воспоминания, и новая боль вдруг обрушилась ливнем, да так, что тело закружило в ней как щепку.

Люба почувствовала, что попала в водоворот, и весь низ живота словно бы вытягивает через эту черную воронку.

– Мама! – крикнула она. – Мамочка!

Голос внезапно осип. Ее не услышали. Люба протянула руку и одним резким движением смахнула все, что стояло на тумбочке на пол. Чашка, ложка, тарелка, пузырьки с лекарствами… Раздался грохот.

– Да кто ж тут безобразничает?! – сунулась в палату нянечка.

– Помогите… – еле слышно попросила Люба.