Мечты, присыпанные пеплом

И заставить служить себе.

«Да я и так уже его раба», – подумала Фатьма, перебирая яркие камни. Шекер Пара тайно следила за ней из-под опущенных ресниц. Похоже, созрела султанша. Пора. Надо брату сказать.

Исмаил велел ждать. После того как по гарему султана пронеслась буря, все затаились и следят друг за другом. Умные давно уже поняли, что утопленные в Босфоре наложницы невиновны, иначе признались бы под пытками. Ни одна из них записку через Разие не передавала.

Что будет, когда падишах узнает правду? Ведь он лишился почти трех сотен рабынь, молодых и красивых.

Тщательно отобранных для султанского гарема.

– Завтра и пойдем на рынок, – негромко сказала Шекер Пара, следя за белоснежными холеными пальцами султанши, невольно ласкающей огромные изумруды. – Надо будет Валиде доложить. Она ведь вас ни на шаг от себя не отпускает. Сделайте так, чтобы мы вдвоем на рынок пошли.

– Это еще зачем? – вздрогнула Фатьма.

– Вам же лучше будет, – с намеком сказала хасеки и вдруг подмигнула.

«Что с ней такое? Заразилась безумием от моего брата?» – невольно подумала Фатьма.

Но меньше всего ей хотелось рассказывать об этом матери.

Кёсем-султан сильно сдала за последние месяцы и, как и все, невыносимо страдала сейчас от зноя. Она почти не выходила из своих покоев и даже меньше, чем обычно, занималась государственными делами.

– Когда же только спадет эта невыносимая жара! – сказала она с досадой, глядя, как Фатьма присаживается рядом.

Дочь не пыталась встретиться с Исмаилом и была покорна. «Или это лишь видимость?» – гадала Кёсем-султан, внимательно рассматривая Фатьму.

Тиха, бледна, задумчива. А не муки ли это любви? Фатьма тоскует, потому и бледна.

– С чем пришла, дочка?

– Шекер Пара на рынок зовет, развеяться. Украшения, говорит, посмотрим. Может, что и купим.

– Что ж, сходи, греха не будет, – кивнула Валиде. – Эта женщина ненасытна. Я хочу знать, что она купит. О чем думает, чего еще хочет.

– Мама, я не доносчица! – вспыхнула Фатьма. – Не пойду!

– Пойдешь, – жестко сказала Валиде.

 – У этой дьяволицы теперь есть сын. Уж с кем мне не хотелось бы бороться за власть, так это с ней. Она умна и очень хитра. Гораздо умнее, чем ты, хоть ты и царской крови, Фатьма. Не обижайся, мать правду говорит. Уберечь вас можно, только выдав замуж за надежных людей. А вы упрямитесь.

Фатьма подавленно молчала. Она будто игрушка, вещь, а не человек. И мать, и брат, и жены брата – все дергают несчастную султаншу за ниточки, а своей воли у нее нет.