Мечты, присыпанные пеплом

Вопрос задан и ответ получен. Тот, которого султанша и ждала. Поэтому она заплатила гадалке вдвойне.

– Я плачу и за песок, – кивнула Шекер Пара на серебряный поднос. – Надеюсь, ты им не дорожишь?

– Это обычный морской песок, – пожала плечами гадалка, неторопливо пряча золото. – Что ты еще хочешь узнать? Только посвященные могут толковать эти знаки.

– Но почему ты не хочешь сказать больше? Я щедро заплачу.

– Не все можно купить, – холодно сказала гадалка. – Твою судьбу нельзя изменить, гос пожа. Мы договорились, и я свою часть договора выполнила.

Прощай.

Долго еще Шекер Пара вглядывалась в знаки, начертанные на песке ее рукой. И где тут никях? Где власть? Где дворец, набитый богатствами?

Просто надо верить. У султана Ибрагима скоро будет законная жена, перед которой склонятся все, и даже Валиде. Это судьба.

* * *

Санджак-бек, или, как сказали бы прежде, губернатор Батуми, Паат Абашидзе жил, как на вулкане. Незавидная должность ему досталась. Эти упрямые грузины не желали отуречиваться! То и дело в Аджарии вспыхивали восстания, народ уходил в соседнюю Гурию, бежал в Имеретию, а оттуда и дальше, в Россию, туда, куда еще не добрались проклятые турки, насаждающие на захваченных землях ислам.

Сам князь теперь звался пашой, дабы сохранить свои земли и власть, он пошел на сделку с турецким султаном, согласился принять ислам. И платить огромную дань. Но удержать в повиновении чернь, а в особенности гордых грузинских князьков паше Абашидзе было непросто.

Шпионы доносили, что многие из них приняли ислам лишь для видимости, но тайно по-прежнему совершают христианские обряды и прячут под турецкими кафтанами православные кресты.

Аджария закипала, крестьяне отказывались платить налоги турецкой казне и отдавать своих женщин в гаремы любвеобильных богатых турков, на севере разбойничали терские, а в особенности гребенские казаки.

Эти казаки не подчинялись никому, хотя уже посматривали в сторону русских, так же, как и грузины. По слухам, грузинский царь Александр задумал отправить послов в Москву.

И просить у русского царя покровительства и защиты от турок и разбойников-казаков. Поэтому и паша Абашидзе был крайне осторожен, ведя политику в Батуми вроде бы в пользу Османской империи, но втайне сочувствуя тем, кто вливался в сопротивление наглым захватчикам. Сам Абашидзе тоже мечтал снова стать князем, независимым правителем, который не платит унизительную дань и не подчиняется приказам из Стамбула.