Любя, гасите свет

Вам нужно будет заткнуть финансовую дыру, а денег никто не даст, вспомнив, как вы помогли сбежать за границу Борису Геннадьевичу.

– Значит, ты решила его слить, – ухмыльнулся он. – А ты не надорвешься, девочка? Сначала Игорь, которого ты сожрала. И я пошел тебе навстречу, уволил протеже моего отца. Не родственника, но все же. Игорь был не очень умен, но зато верен. Хоть бы раз поинтересовалась его дальнейшей судьбой. Теперь, значит, Борис. Не скажу, что мы большие друзья, скорее, люди одного круга. А кто ты такая?

Я молчала.

Это был новый уровень, я на нем еще не освоилась.

– Думаешь, тебя так сложно убрать? Не сложнее, чем вышибить в доме дверь. Да, она надежная, бронированная, но дом без нее как стоял, так и будет стоять. Это ведь не несущая стена, и не крыша. Не парадная зала.

– Парадная зала – это ваша жена, – не удержалась я. – А без двери дом будет похож на проходной двор. Пока поставят новую, всю вашу мебель разворуют.

Он рассмеялся, проигнорировав мой намек:

– Да, Зоя красавица.

Причем породистая красавица, ее предки были князьями. А у тебя нос курносый и щиколотки широкие, как у деревенской бабы. Кто твоя мать? Нянечка в детском садике? Медсестра? Уборщица?

– Почти угадали. Техничка. Техническая служащая, – пояснила я, потому что Максим Леонидович удивленно поднял брови. Он не учился в обычной школе. Его отец был дипломатом. Поэтому я спокойно сказала: – Технические служащие убирают классы в школах и моют коридоры, следят за гардеробом и подают сигнал к началу учебных занятий.

– А-а-а… Забавно… Я наслышан о твоих способностях. Якобы у тебя феноменальная память. Интересно, откуда?

– Ломоносов тоже пришел в Москву пешком. С обозом.

– Тоже мне, Ломоносов! – хмыкнул он. – Ладно, иди. Я подумаю.

Честно сказать, я со страхом ждала его решения. Конечно, у меня есть деньги на черный день. Есть три квартиры. В одной я живу, но две-то можно сдавать, а не ждать очередного денежного и глупого покупателя.

Есть машина, которую можно продать за хорошие деньги. «Ауди», которую подарил Борис, у меня не единственная. Я, безусловно, выкручусь. Но мне хочется большего, ставки слишком высоки.

Максим Леонидович думал аж неделю. Хорошо, что терпения мне не занимать. Полагаю, он просто проверял мою выдержку. Мы встречались в коридорах и один раз в лифте. Я ни разу не нарушила субординацию и не дала понять, что чего-то жду. Даже когда мы вдвоем ехали в лифте.