Любовь и смерть в толпе

Кася поспешно сунула руку в карман ветровки, которую накинула, выходя из дома. Сегодня было прохладно. Это была единственная вещь, которую Кася прихватила из квартиры подруги, не считая того, что было на ней надето. Борис взял Касин паспорт, долго вертел его в руках, почти обнюхивал. Потом тщательно изучал, не пропустив ни единой страницы.

– Гм-м-м… – наконец, сказал он. – Гражданка Колыванова… А почему Кася?

– Меня так с детства зовут. Если хотите, я могу объяснить…

– Не надо. Пусть будет Кася. Замужем, значит, не были? Фамилию не меняли?

– Нет.

Никогда! Все, как в свидетельстве о рождении!

– Детей, значит, нет. Не судимы?

– Нет, что вы!

– Я обязан проверить все. Вы же видите, в какой дом попали, – и Борис указал на богатую обстановку гостиной.

– Я понимаю, – тихо сказала Кася. – В особняке, в котором я жила почти десять лет, тоже было много дорогих красивых вещей.

– Тем не менее. Ваш паспорт я пока возьму себе. Так будет надежнее, – и Борис сунул документ в нагрудный карман своей белоснежной рубашки.

– Но… – заикнулась, было, Люба.

– Вы что, мне не доверяете? – уставился на нее Борис. – И кто, по-вашему, позаботится о ее регистрации? Если, конечно, Климов ее наймет.

При слове «регистрация» Кася вспыхнула.

– У меня была регистрация, – виновато сказала она. – Когда я жила в загородном особняке своих прежних хозяев. Временная. Но когда мы переехали в московскую квартиру…

– Ваши объяснения никого не интересуют, – оборвал ее Борис.

В это время в холле раздались мужские голоса.

Увидев вопросительный Любин взгляд, Борис сказал:

– Похоже, они уже закончили.

В ответ на его слова в гостиную заглянул сам Георгий Кимович.

– Ага! – сказал он. – Вот и наша новая помощница по хозяйству! Борис, проводи господина нотариуса.

Климов прошел в гостиную, Люба переместилась поближе к дверям. Она слышала, как, очутившись в холле, Борис спросил у плотного седовласого мужчины:

– Ну что?

– Он завещал все Климовой Марии Георгиевне.

Или ее прямым наследникам. Завещание составлено по всей форме. Будет храниться в банковском сейфе. А где она, эта Мария Георгиевна? Одному Богу известно!

– Это же миллионы долларов! – зашипел Борис. – Он что, с ума сошел?!

– А что я мог поделать? – развел руками нотариус.

Больше Люба не слышала ничего, Борис и нотариус удалились. Она переключила внимание на Климова, который беседовал с Касей.

– Ну-с… Кася, – явно веселясь, сказал Георгий Кимович.