Москва не принимает

Ее сейчас увозят в морг, чтобы подготовить тело к транспортировке на родину. Очень уж спешной. А Мануков молодец! В надежной фирме застраховался. Ах да! Он ведь чиновник! У него гораздо меньше проблем, чем у других.

«Скорая» уехала, плачущую Надю отец увел в отель. Белое мини засеменило за ними, Алексей услышал, как, войдя в холл, девушка-гид вновь быстро-быстро затараторила что-то по-итальянски. Улаживала возникшую проблему.

– Что теперь будет? – спросила Саша.

– Послезавтра мы летим в Москву. А завтра у нас последний день! – бодро сказал Алексей.

– А ты?

– Конечно, любимая!

– Врешь.

– Знаешь что? Иди спать. Тебя в номере Ксюша заждалась.

– А ты что будешь делать?

– Я что буду делать? Пожалуй, поговорю с Мануковым.

– Скажи: тебе это надо?

– Ну вот, опять! Ничего не меняется! Я рвусь помогать людям, а ты меня, как всегда, останавливаешь! Напоминаешь мне о том, что я прежде всего муж и отец! А потом уже сыщик!

– Но ведь так оно и есть, – тихо сказала Саша.

– Я просто предложу человеку свою помощь. И если она ему не нужна – тут же отстану и успокоюсь.

– Слово даешь?

– Да.

– Хорошо. Только не долго.

– Пять минут.

Мануков и белое мини сидели в холле и о чем-то мирно беседовали. Надя ушла в номер. Алексей подошел.

– Геннадий Михайлович, на два слова.

– В чем дело? – удивленно спросил тот.

– Пожалуй, я тот человек, который может вам помочь.

Мануков смешался.

– Мы все проблемы уже уладили, – затараторила девушка-гид. – Вопрос с транспортировкой тела решен, проблемы с компенсацией за причиненные неудобства тоже. Отель готов принести свои извинения.

– Я только хотел сказать, что работаю в полиции, и если вы, Геннадий Михайлович, захотите, чтобы виновный в смерти вашей жены был наказан…

Мануков поспешно встал, бросив гиду:

– Минутку.

Они отошли в сторонку.

– Сколько? – коротко спросил Мануков.

– Что: сколько?

– Ну, вы ведь не задаром свою помощь предлагаете, – усмехнулся Геннадий Михайлович.

– А вы и в самом деле чиновник, – покачал головой Алексей. – Коротко и ясно.

– А вы – нет? Тоже ведь на госслужбе.

– Я готов помочь вам совершенно бескорыстно. Просто по-человечески.

– Люду не вернешь, – вздохнул Мануков. – По-человечески вам это должно быть понятно. К тому же непонятно, чем она отравилась.