Москва не принимает

Кто-то, как Саша, спешно докупал сувениры.

«А Мануковы наверняка обосновались в противоположном конце зала ожидания», – подумал Алексей, вертя головой. Наконец, он увидел Наденьку. Лицо у девушки было такое несчастное, что Леонидову самому захотелось заплакать.

– Сережа, ты, часом, не знаешь, что случилось этой ночью? – спросил он у сына. – Наденька с Темой не разговаривают.

– У нее же мама умерла!

– Тогда она тем более должна искать утешения у Темы. А она с ним даже рядом отказалась сидеть в автобусе. Вы вчера общались?

– Д-да, – сказал сын с легкой заминкой.

 – Мы с Артемом в баре сидели. Ну, типа телик смотрели.

– Да я тебя не осуждаю за то, что вы пили пиво. Не водку же.

– Только матери не говори, – поспешно сказал Сережа.

– А Надя с вами была?

– Нет, в том-то и дело.

– У них все разладилось, когда умерла ее мать?

– Нет, в том-то и дело! – повторил сын. – Сначала ее отец не пустил, хотя она рвалась. Я получил от Нади эсэмэску. Она спрашивала, где Тема? Надо, мол, встретиться.

– Почему же она Теме не написала?

– Там такая маман! – поморщился Сережа. – Ты нашу ругаешь. А там просто ураган! Она же каждый его шаг контролирует! И такие скандалы закатывает! Тема не может все время носить с собой телефон, не в туалет же с ним ходить, а она при первой возможности хватает мобильник сына и начинает читать все подряд эсэмэски. А у него рука не поднимается удалять послания от Нади, так он мне сказал. Вот и скандалят постоянно.

– Но что Темина мама конкретно имеет против Наденьки?

– Откуда я знаю? – пожал плечами Сережа.

 – В общем, я устроил им встречу, – по-взрослому сказал он. – А сам ушел. Это было позавчера. А вчера… Они, похоже, поругались. Я писал Наде и даже звонил. Но она не ответила.

– Длинные гудки или «абонент не доступен»? – деловито спросил Алексей.

– Гудки. Не брала трубку.

– И долго ты пытался ей дозвониться?

– Весь вечер.

– Значит, Тема весь вчерашний вечер сидел и ждал, что ты устроишь ему свидание с Наденькой?

– Ну, типа того.

– Но она так и не ответила на звонок, – задумчиво сказал Алексей. – Вот я и спрашиваю: что такого случилось этой ночью? А что-то случилось, нюхом чую.

– Ты, пап, преувеличиваешь.

– Человека убили, Сережа. А это серьезно. И они все никак не успокоятся. Ты видишь, какие у них лица?

– Лично я ничего не вижу, – вновь пожал плечами сын.

– А я вижу. Вижу, что Мануков не в себе. Что Элина, не знаю, как там ее по отчеству, в темных очках.