Мы поем глухим

 – Вы, маркиз, похваляетесь тем, чего не было и не будет никогда! Это недостойно мужчины!

– Я никогда не приписываю себе побед, которых на самом деле не было, – живо возразил тот. – Еще никто не посмел упрекнуть меня в хвастовстве!

– Значит, я буду первым, кто это сделает!

– С каких пор вы стали таким щепетильным, барон?

– Вы правы: в этом доме смешно говорить о приличиях. Но есть места, где это вполне допустимо. Например, Булонский лес.

– Я всегда готов!

– Господа, господа! – гости поняли, что дело приняло серьезный оборот, и разволновались.

 – Мы все слишком много выпили! Кто ж говорит серьезно о таких вещах в три часа ночи! И право слово, предмет вашего спора того не стоит! Русская графиня всего через пару месяцев выйдет из моды, в Париж приедет кто-нибудь другой, и все уже будут говорить о нем! Стоит ли ссориться из-за женщины, которую никто не знает?

– Это мне решать! – вспылил барон. – Ежели господин маркиз так же не умеет пить, как добиваться любви порядочных женщин, его надо всему этому научить!

При этих словах маркиз побелел как полотно.

Это уже было прямое оскорбление.

– Эх, и хорошие же у вас сигары! – раздался вдруг громогласный бас.

Все вздрогнули и повернули головы в ту сторону, откуда он раздался. Огромная туша во фраке, который грозился лопнуть по швам, поднялась из-за стола во весь рост. Вид у толстяка был препотешный, в руке дымилась одна из сигар, любезно предоставляемых хозяином своим гостям после обильного ужина и десерта.

– А это еще кто? – удивленно спросил барон Редлих. – Откуда здесь взялся этот господин?!

– Ах, милый, я еще сегодня утром хотела тебе все объяснить, – встрепенулась мадемуазель Дельфина. Она уже поняла, что теперь ее выход. – История такая забавная, что…

– Я пришел к вам переговорить по одному дельцу, барон, – умильно сказала туша. – И вижу, что теперь времечко самое подходящее.

– Вы решили сделать из меня шута? – барон переводил гневный взгляд со своей любовницы на тушу.

 – Что вообще, черт возьми, происходит в МОЕМ доме?

– Давайте выпьем еще шампанского, барон! – с улыбкой сказал королевский секретарь. – Господин, имени которого я не имею чести знать, справедливо отметил ваши сигары. Я же хочу отдать честь великолепному шампанскому, которое подают только здесь!

– Месье Дидон, – с трудом согнулась в поклоне туша. – Базиль Дидон. Таково мое имя, господа. Я хотел бы, чтобы вы все его запомнили.