Мы поем глухим

А удача ей, кажется, улыбнулась. Дельфина – на грани разрыва с бароном Редлихом. Атенаис никогда не ревновала к красоте своей юной подруги, не завидовала роскоши, в которой та жила, хотя очень любила деньги. Пожалуй, Атенаис любила деньги больше всего на свете, потому что прекрасно знала им цену. Уж она-то настрадалась!

Она ясно видела, как в темном углу роскошного будуара красавицы Дельфины скалит гнилые зубы нищета, поджидая удобного случая. Все будет спущено за пару месяцев, как только барон Редлих навсегда покинет этот будуар.

И его хозяйка мигом скатится на самое дно, в парижские трущобы. Только железная воля барона держала этот роскошный фрегат, дом мадемуазель Бокаж, и саму Дельфину на плаву. А без барона всему конец, налетит ураган кредиторов, и все это великолепие мигом потонет. И грех не воспользоваться самым большим мешком с золотом, когда оно пойдет ко дну.

Глава 4

Когда месье Дидон вернулся в Париж из коммерческого вояжа в провинцию (по его собственным словам), Атенаис попыталась подсунуть любовнику очередной поддельный вексель.

– Котик, я опять наделала долгов, – ласкаясь, сказала она. – Ты ведь заработал немного денежек для своей крошки?

– А ты хитра! – рассмеялся вдруг месье Дидон, внимательно разглядывая вексель. – Проделывал и я когда-то такие штуки!

– Ты это, котик, о чем?

– О том ловкаче, который это состряпал. Платить-то выйдет дорого, – хитро сказал Индюк, трогая свой огромный красный нос. – Отправляйся-ка ты лучше в долговую тюрьму.

А уж я тебя оттуда вытащу, и задешево.

– Как так: в тюрьму? – заныла Атенаис. – Да ведь я там умру!

– Ничего с тобой не будет, – усмехнулся месье Дидон. И вдруг грубо сказал: – Ты здорова, как лошадь, и хитра, как лиса. Запомни: не вздумай водить за нос папашу Базиля.

Толстуха вдруг испугалась. «Да тот ли он, за кого себя выдает?» – холодея от ужаса, подумала она. Чутье подсказывало ей, что главное занятие месье Дидона лежит весьма далеко от коммерции.

И если его «крошка» вдруг даст понять, что обо всем догадалась, и примется об этом болтать, язык ей быстренько подрежут. Как бы вообще не расстаться с жизнью! Поскольку у толстухи Гаспар имелись кое-какие сбережения, позволяющие ей безбедно встретить старость, жизнью своей она дорожила. Поэтому тут же сменила тон:

– Да я же пошутила, котик! Довольно мне того, что ты мне даешь! Зачем платить долги?

– То-то, – удовлетворенно кивнул папаша Базиль.