Мы поем глухим

Из выплюнутых костей потом образовался остов Второй империи, но поскольку мяса на них не осталось, она рухнула, едва подул ветерок посильнее, и, упав, рассыпалась уже в прах.

Базиль Дидон когда-то был влиятельным человеком, просто он не успевал за переменами. Да и никто не успевал, настолько они были стремительными. Бывало, что вчерашние кумиры и властители судеб поутру ложились на плаху, и очередная корона, звеня, катилась по окровавленным ступеням эшафота в толпу. Выбор стоял между верховной властью на час, а потом судом и в лучшем случае тюремным заключением, и спокойной жизнью до глубокой старости.

Блеснуть, навсегда оставшись в истории и тут же умереть, или жить, не высовываясь, долго и относительно счастливо, но так, чтобы потом и имени твоего никто не вспомнил.

Искушение было слишком велико. Власть напоминала перезревшее яблоко, которое упадет, стоит лишь посильнее потрясти ветку, поэтому к нему потянулось множество рук. В многочисленных парижских кафе, на бульварах и в салонах обсуждали теперь только политику, политикой грезили все, даже изнеженные светские дамочки.

Каждая из них воображала себя новой Жанной д’Арк.

Папаша Базиль пережил бурную молодость. Он прекрасно понимал, что должен уступить. Его время прошло, и он вынужден был теперь промышлять продажей чужих секретов и воровством. А то и откровенным шантажом. Ему пора уже было на покой, да и свою внебрачную дочку, Терезу, не мешало бы пристроить. Месье Дидон отыскал ее в одном из парижских притонов, там же, где обитала когда-то и ее мать.

Несчастную женщину пристрелили в пьяной драке, Терезу же вырастила хозяйка борделя и, когда пришел срок, выгодно продала несчастную девочку одному разбогатевшему буржуа, раза в четыре старше нее самой. Потом Тереза пошла по рукам, а года через три ее отыскал родной отец, вышедший в отставку и нуждающийся теперь в живом существе, которое скрасило бы грядущую старость. Прошлое девушки папашу Базиля не смутило, он и сам был не ангел. Что с того, если дочка оступилась? Не по своей же вине. С деньгами любая девка – принцесса! Вот почему месье Дидон так ухватился за шанс, предоставленный ему самой судьбой.

Появление соперника спутало ему все карты. Он прекрасно понимал, что русская графиня ни в коем случае не должна встретиться со своим синеглазым демоном. Видимо, этот красавчик имел на женщин поистине магнетическое влияние, раз они все в него влюблялись. Барон получал шанс, только если женщина, которую он так добивался, была свободна.