Мы поем глухим

Мы поем глухим

Наталья Вячеславовна Андреева

Сто солнц в капле света #3

Париж – законодатель моды и стиля. Бурная светская жизнь, интриги и дух свободы, который вот-вот превратится в Великую Французскую революцию. В нем сложно оказаться незаметной даже если ты прячешься под черным платьем вдовы.

Александра приехала сюда, чтобы найти любимого человека. Ее сердце занято только им, этим женатым мужчиной, дуэлянтом, любимцем женщин и игроком! Но сердцу ведь не прикажешь!

Кажется все ангелы наконец-то собрались, чтобы помочь этой красивой несчастной женщине: в нее влюбился самый богатый и знатный мужчина, она держит самый модный салон, и наконец-то находит своего любимого.

Но в очередной раз в ее судьбу вмешивается проклятье камня «Сто солнц в капле света».

А может быть это всего лишь предрассудки, и каждый идет к своему счастью тем путем, который выбрал сам?!

Наталья Андреева

Мы поем глухим

Роман

Canimus surdis [1 - «Мы поем глухим» (лат.)]

Глава 1

Париж

Эта осень в Париже выдалась такой холодной и дождливой, что главное событие сезона осталось незамеченным.

Спустя некоторое время всем стало понятно, с какого именно момента скука, царящая в великосветских салонах, сменилась ожиданием, а потом нетерпением. что-то должно было случиться, что-то из ряда вон, как говорится, за рамками приличия.

Но в тот дождливый пасмурный день Париж еще не знал, что становится театром, на подмостках которого разыгрывается очередная драма в духе Уильяма Шекспира, распаляющая фантазию и разжигающая воображение.

Драма, о которой долго еще будут вспоминать, смакуя скандальные подробности и обсуждая неожиданные поступки главных ее героев.

Сезон начался раньше обычного, уже в середине октября намерзшаяся и вымокшая под беспрерывными ливнями парижская знать потянулась на зимние квартиры – согреться телом и душой. Поскольку вернуться в столицу раньше ноября считалось дурным тоном, все сделали вид, что их просто-напросто здесь нет. И принимали исключительно людей своего круга, и то лишь самых близких друзей и родственников, которые также томились скукой в ожидании театральных премьер и зимних балов.

Официального открытия у сезона не было, так что, в целом, все было вполне пристойно.

В тот октябрьский вечер, с которого все и началось, к особняку на улице Кассет подъехала карета, из которой вышла дама в трауре, закутанная с ног до головы так, чтобы никто не смог разглядеть ни ее лица, ни приятные округлости фигуры.