Новое платье королевы

Новлянский и Дик вышли в коридор, а Евгения Львовна все время перемещалась в сторону, противоположную полезным движениям Нэтти, тем самым совершенно устраняясь от процесса обустройства во временном пристанище.

– Вы когда-нибудь были бедной? – поинтересовалась Нэтти у Эжени.

– Что? – удивленно вскинула брови та.

– Нет, похоже, что не были. Это многое объясняет.

Вскоре Раскатова переоделась в роскошный халат и в одиночестве расположилась на нижней полке, жалуясь на мифическую головную боль. Нэтти прекрасно знала, что Евгения Львовна здорова, как конь.

Чему там болеть, в организме, очищенном от шлаков до состояния стерильности? Ни один микроб не выживет в такой среде! Новлянский сделал вид, что ему на все наплевать, а Дик полез в сумку и достал бутылку дорогого коньяка.

– Эжени, прими для согрева.

– Что? Это же куча калорий! Спиртное!!

– Что ты понимаешь! Это всего лишь жидкость! Лучшая в мире жидкость, со вкусом и запахом, а, главное, с градусами.

– Я после коньяка есть захочу, – все еще сомневаясь, покачала головой Раскатова.

– Не успеешь. Уснешь.

Дик достал одноразовые стаканчики и плеснул даме грамм сто пятьдесят. Та выпила залпом, не морщась, так что Нэтти сразу заподозрила у нее солидный алкогольный стаж. А как же тогда калории? Что было в ее прошлом? Чего не знает она, и что знает Дик? Меж тем тот налил в стаканчик такую же порцию, протянул Новлянскому. Тот покачал головой:

– Не пью.

Носков выпил сам, хотел, было налить еще, но Раскатова встрепенулась:

– Нет, нет, только не Нэтти! Девочка должна завтра быть в форме!

Язык у Эжени заплетался.

На вечно голодный желудок спиртное действует убийственно. Пьяная Эжени уснула моментально, а Дик вновь наполнил стаканчик и протянул Нэтти:

– Давай, подруга. Сдается мне, такая доза тебе формы не испортит.

Новлянского в купе не было, он вышел в коридор, услышав там женский смех, Раскатова спала. Нэтти спокойно опрокинула в себя коньяк, бросила в рот одну виноградинку, отщипнув ее от янтарной грозди.

Дик сделал движение бровями.:

– Гут. Даже зер гут.

– Надо говорить «ол райт», если косишь под англичанина.

– Вечно путаюсь. Еще?

– Как сам.

– Подруга, мы с тобой просто созданы друг для друга! Почти рифма. Как я? Хорош? Остроумен?

– Послушай, а, сколько лет ты знаешь Эжени? – спросила она, посчитав, что настал момент для взаимных откровений.

– Миллион. Один год рядом с ней равен всему ледниковому периоду. Я заморожен, как мамонт в Сибирской тайге.