Новое платье королевы

Вечером должна была пройти генеральная репетиция.

Нэтти немного нервничала. И мысленно успокаивала себя: кто в ее родном городе будет смотреть этот конкурс? По ЦТ не покажут, лишь в местных «Новостях», а кто их смотрит? В дневное время все на работе, вечерний эфир занят интересными передачами центральных каналов. Нэтти не слышала, чтобы раньше, среди ее знакомых, обсуждалась такая тема, как областной конкурс красоты. Чего бояться?

После утренней разминки с Олегом Нэтти чувствовала себя прекрасно. Остальные девушки на нее косились, и Нэтти понимала их взгляды: все-таки с ней работали настоящие профессионалы.

А остальные так, любительницы. Впрочем, одна девица, похожая на испуганную лань, была ничего. Демонстрировала балетную растяжку, заводя при этом оленьи глаза, траурно обведенные огромными ресницами. Нэтти весь вечер умилялась этой очаровательной Бэмби. Зависти к сопернице у нее не было.

Новлянский и Дик сидели в зале, Раскатова отсутствовала. Уже после того, как девушек отпустили, Олег с чувством сказал:

– Хорошо смотришься! Молодец! Эжени зря суетится, тебе здесь конкуренток нет.

– А Бэмби? – грустно спросила Нэтти.

– Кто? – не поняли мужчины.

– Тоненькая балерина с дивными оленьими глазами.

– Ах, эта… – с чувством протянул Олег. – Да, ничего.

– Понимаешь, подруга, – вмешался Дик, – это тебе не зоопарк. Конечно, что-то животное во всем этом зрелище есть: стая самцов придет поглазеть на отборных самочек…

– Носочкин!

– Вот, кстати, один из них возмущается по поводу того, что кто-то говорит правду.

Надо называть вещи своими именами хотя бы тем, кто на этих вещах делает деньги. Мы эксплуатируем основной инстинкт, чего уж тут скрывать? Так вот о Бэмби: к восхищению ею примешивается жалость. Из жалости королевами не становятся, запомни, Нэтти. Это жестокий спорт. Будь готова зубами рвать глотки.

– Кого вы из меня делаете?!

– Да ладно прикидываться! Пойдемте отсюда, сегодня здесь делать больше нечего. Репетиция закончена, статистки разбрелись по теплым кроваткам.

Хорошо, если по своим. Новлянский, пошел бы ты, проводил Бэмби.

– Сам иди, – огрызнулся тот. – Я тебе не трубадур.

– Ого! Интеллект проявляется в том, как к месту употреблено красивое слово! Я-то давно понял, что за внешностью менестреля скрывается циник и развратный тип. Тебе не песен надо, а тела, жалкий ты человек. А с Бэмби песня долгая. Пока доберешься до сути – охрипнуть можно, а у тебя, Алекс, только два дня.