Новое платье королевы

Представитель городской администрации, ухаживавший накануне за Раскатовой, объявил, наконец, сумму главного приза. Нэтти очнулась и удивленно подняла брови. Неужели ей, Нэтти, этих денег никто не даст?

Отвлекло ее от этих мыслей появление субтильного типа, который проскочил мимо, прямиком к Бэмби, и стал пристраивать на той ленту с надписью: «Мисс зрительских симпатий». Олененок, наконец, искренне улыбнулся. Бэмби достались видеомагнитофон и подлинное первенство. Нэтти почувствовала, что почти влюбилась в эту девушку, которая всегда будет самой прекрасной, но никогда ничего не выиграет.

Королевам такая нежная красота не нужна, зато люди тянутся к ней охотно.

Остальные обделенные Нэтти интересовали мало. Там, за кулисами, разыгралась настоящая драма. Слезы, обиды, сплетни, упреки, косые взгляды друг на друга и на победительниц. Нэтти не понимала, как можно расстраиваться из-за такой ерунды, как конкурс красоты! Это же все условно! Но девушки рыдали громко и всерьез. Зареванная брюнетка посмотрела на Нэтти с ненавистью:

– Всё у них куплено, у этих москвичей, – услышала она.

 – Приехали тут…

Дальше было совсем уже непонятное шипение. Молчаливая поддержка остальных конкурсанток не удивила Нэтти, но, все равно, было неприятно. Кто-то должен оказаться избранным. Без этого никак нельзя. Есть титул, у которого должен быть хозяин. Если бы не Нэтти, то вся ненависть досталась бы другой. А шанс есть у всех. Работай, и все получится. Удача не так слепа, как о ней говорят, а очень даже зряча.

И зря они так огорчаются.

Нэтти от ее нового титула были только одни неприятности. Все деньги забрала Раскатова, шуба не понадобилась, потому что уже наступила весна, бриллианты в короне были фальшивыми, круиз отложили до лучших времен. Нэтти много и долго фотографировали, потом повезли на бесконечный банкет, где нудные типы долго, завязая в комплементах, как в липком тесте, высказывали ей свое восхищение. Евгения Львовна, как всегда, следила за каждым проглоченным собой и Нэтти куском.

Дик держался на расстоянии, он знал свое место. Нэтти терпела, мечтая только об одном: упасть, наконец, в кровать, сбросив туфли на высоких каблуках. Она очень устала. Лицо изнемогало под толстым слоем грима, корона давила с такой силой, что голова уже раскалывалась от боли. Всеобщее восхищение вызывало тошноту, как будто Нэтти объелась сладкого. Ужасный день! Как жаль, что отныне его придется называть самым счастливым днем в своей жизни.