Княгиня Серебряная

Он великий чемпион, а она почти никто.

Лада влюбилась в него мгновенно, как только увидела на льду. И прекрасно понимала, что она одна из многих. Он старше на десять лет и уже завоевал все возможные титулы в одиночном мужском катании.

Они с Аполлоновым встречались на сборах, вместе ездили на соревнования, где Геннадий блистал, а Лада зачастую оставалась лишь на подступах к пьедесталу. О нем подробно, как ни о ком другом из фигуристов-одиночников, писала пресса, он был женат на известной актрисе.

«Какая красивая пара!» – дружно восхищалась пишущая братия.

И не только она.

И в самом деле, красивая. Его жена была маленькой хрупкой блондинкой. Она играла юных аристократок и невинных девушек, поцеловать которых герои решаются лишь в самом конце фильма. Лада думала с глухой тоской, что рядом с его женой будет чувствовать себя дворнягой, если им вдруг доведется оказаться в одной компании.

Рыжая оторва и безупречная красавица с тонкими чертами аристократического лица. Огонь, в котором можно сгореть дотла, и эфир, отрада возвышенных чувств.

А жена Аполлонова еще и знаменитость! Что ж, Геннадий выбрал супругу под стать себе. Его камера тоже обожала. Фотки Аполлонова женщины раскупали влет.

Высокий, с атлетической фигурой, отточенной упорными тренировками, с темными, чуть вьющимися волосами, идеальным профилем и голубыми глазами, глядя в которые Лада улетала, как в небо. Не чувствуя своего тела, потому что за спиной вырастали крылья.

Красив как бог. И катается как бог. А она – деревянная.

Гибкости не хватает и этой, как ее? Харизмы.

Он подошел сам. Небрежно спросил:

– Хочешь тренироваться у меня?

Вот тогда ее и оглушило. Нет, сначала ослепило. Тренироваться у него?! Лада уже знала, что Аполлонов решил уйти из большого спорта. Тридцати еще нет, но… Травмы, юные талантливые соперники, которые как-то незаметно подросли. И потом, стало понятно, что пик формы безвозвратно пройден. Дальше только вниз.

Одни предпочитают скатиться с Олимпа по лестнице, пересчитав пятой точкой каждую ступеньку.

Опускаясь в турнирной таблице все ниже и ниже под свист толпы, которая безжалостна к поверженным кумирам. Другие же уходят непобежденными. С гордо поднятой головой.

Но красивая поза хороша у подножия пустого трона, когда на тебя все смотрят. Как ты уходишь под овации восторженной публики. Но… Король умер, да здравствует король! Взоры толпы остаются там, на пьедестале. А ты уходишь в темноту. В безвестность. Все равно что в могилу.