Ничего личного

Ее щитовой балкон нависал над столом метрах в трех, там, наверху, слышалась веселая возня и детский смех.

Сережка тоже бесился на балконе вместе с другими детьми. С Павликом Казначеевым – сыном толстой бухгалтерши Юлии Николаевны. Кроме них, там кувыркались Леша Корсаков, Даша Калачева и Даник Глебов. Дети наслаждались свободой.

Все это Алексей уже воспринимал с трудом. После третьего коктейля ему стало совсем хорошо. Он крепко обнимал смеющуюся Сашу, пока не заметил, что это уже не Саша.

«Глупо, ну глупо быть сегодня трезвым», – уговаривал он свое второе «я», которое упорно сопротивлялось.

Потом сообразил: а откуда оно вообще взялось? Что, начинается раздвоение личности? И Саши.

«Всем весело, всем хорошо! Елки, первое января! Новый год! Кто знает, что там, за порогом? Может, конец света?» Наконец, второе «я» захлебнулось гремучей смесью. В стакан, где уже были «апельсиновый сок с водкой» Алексей для верности добавил мартини. Шарахнув по своей сознательности этим напитком, Леонидов взревел, и, выйдя в центр круга, начал изображать танец живота.

Народ бешено зааплодировал, к Алексею присоединилась симпатичная незнакомая девушка, и уже на пару они стали выделывать нечто невообразимое.

Веселился даже господин управляющий. Надо отдать ему должное – пил он мало. Но зато танцевал! Если можно так квалифицировать производимые им действия. Валерий Иванов роботообразно двигал руками и топтался на одном месте. Впрочем, внимания никто ни на кого уже не обращал. Все веселились.

И Алексей подумал: ну что может случиться? Трезвых здесь нет. Одни пьяны больше, другие меньше. Но глотки друг другу перегрызать не собираются. Танцуют, обнимаются. Праздник же! Праздник!

Вдруг из калейдоскопа выпало яркое цветное стеклышко: смеющаяся Оля Минаева, бывшая секретарша покойного Серебрякова упала в его объятия. Алексей подхватил ее и повел в медленном танце.

– Следователь, а я тебя помню, – лукаво прошептала она.

– Только жене не говори, – пьяно пробормотал Алексей.

Он уже не помнил: а что было?

Немного протрезвел он, только когда сообразил, что к нему прижалась Нора.

– А со мной потанцуешь? – спросила она.

Инстинкт самосохранения работал у Леонидова даже в припадке буйного веселья. Он прекрасно помнил: от этой змеюки лучше держаться подальше. Это «ж-ж-ж» неспроста. Недаром она держится рядом с танцующей парой: Саша в объятиях огромного Сергея Барышева. И навязчиво прижимается к своему партнеру.