Островитяне

Извините, нервничаю. Повторяюсь. Это все… погода, да. Сегодня отвратительная погода.

Он вдруг замолчал.

– Да, март в этом году удивительно холодный, – поддержала его Вера.

– Похоже, весна никогда не наступит, – тихо добавила Лида.

Мужчины и Жанна молчали. Анжелика курила.

– Погода премерзкая и настроение отвратительное, – подвел итог Сергей. – О погоде мы поговорили, что еще? Я все никак не соберусь с мыслями. Извините, сейчас разговорюсь. Итак, с самого начала. Я родился сорок два года назад в городе Москве, на улице… Да, я помню.

На улице А. Эта улица находится в самом центре города. Моя мама… Я думаю, не будет никакого криминала, если я скажу, что моя мама всю жизнь проработала учительницей в школе, без уточнения предмета, который она преподавала. Мы жили в коммунальной квартире. Точнее, в двухкомнатной коммунальной квартире. Одна комната была очень большая, а другая очень маленькая, кухня же не большая, и не маленькая. Там помещались два стола и два шкафа с посудой. А если точнее, один буфет и один шкаф. Плита. Один холодильник, который был куплен в складчину. Я говорю о том, что было очень давно. О своем детстве. Мы с мамой жили в большой комнате, а в маленькой жила тетя… Без имен, я помню. В общем, тетя.

Он еще раз глубоко затянулся. Иван молчал, но взгляд его стал вдруг таким острым, словно он хотел пришпилить Сергея к спинке кресла. А тот продолжал:

– Что касается метража, у нас все было в порядке.

На расширение мы не претендовали. Наша комната была очень большой. Около тридцати квадратных метров. Что вы так на меня смотрите? Да, бывают такие комнаты. В центре, в старых домах. Разумеется, нам с мамой хотелось жить в отдельной квартире. Забыл сказать: тетя была старше мамы ровно на десять лет, и у нее был сахарный диабет. Стыдно об этом говорить, но мы рассчитывали, что она умрет раньше, чем… В общем, вы меня поняли. А что такое двухкомнатная квартира в центре, вы все прекрасно знаете. Сколько это стоит. Мама, которая там родилась, в старом городе, ни за что не хотела переезжать. А тетя… Тетя болела, всю жизнь болела, она была одинока – ни мужа, ни детей. Одинокая, больная женщина… И мы с мамой оформили договор об опеке. В общем, не вдаваясь в подробности, такой договор, по которому мы за тетей ухаживаем, а ее комната потом, после ее смерти, отходит нам с мамой. Это отвратительно! – с чувством сказал вдруг он.