Проигравшему достается жизнь

С рук капала вода, нет, не вода… Кровь! Ей показалось, что это кровь!

– Какая чушь! – вслух сказала Марта, и видение тут же исчезло.

Она дрожащими руками стала натягивать джинсы.

– Это мой шанс, – повторяла Марта беспрерывно. – Мой шанс…

Минут через сорок она уже была в клинике. Георгий Рубенович ласково сказал:

– Идемте со мной.

Она шла вслед за хирургом по больничному коридору, как слепая, ничего не видя, сердце бешено стучало.

– Вот она, – услышала Марта.

Зрение постепенно вернулось, и она увидела: на кровати, облепленная датчиками, с резиновой трубкой в носу лежит красавица из бассейна.

Та самая блондинка с большим чувственным ртом. Спросила хрипло:

– Что с ней?

– Кома. Как вам это лицо?

– Красивое.

– Да ты посмотри повнимательнее, – сказал Георгий Рубенович, переходя на ты, и обняв Марту за плечи, подвел ее к кровати.

Она давно уже рассмотрела его в подробностях, это прекрасное лицо, особенно большой алый рот.

– Красавица, да? Между прочим, модель. Ну как? Нравится?

– Да.

– Тогда решайся.

– Что я должна делать?

– Деньги, где у тебя?

– В банке. В ячейке.

– Анализы?

– Сдала недавно. По месту жительства.

– У тебя, надеюсь, нет никакой аллергии? На лекарства.

– Нет.

– Отлично. Вези деньги и… ложись на операцию.

– Сколько?

– Триста тысяч долларов. Как договаривались.

– Хорошо.

– Не тяни, слышишь? А то я эту красотку продам по частям.

Она опять вздрогнула:

– Что значит – по частям?

– А то и значит.

Такой товар всегда в цене. Родственников у нее нет, согласие спрашивать не у кого.

– Вы уверены? А… мать? Отец?

– Я сказал: никого нет. И вообще: это не твоя проблема. Ты платишь деньги. Ну? Дрожишь?

Георгий Рубенович крепче прижал ее к себе. Марта и в самом деле дрожала. Спросила только:

– Когда?

– Это от тебя зависит. Она в таком состоянии, что может и год так пролежать. И десять может. Но кому это нужно? Никому. Поэтому – решайся.

– Я согласна.

Дальше все было как в тумане.

Она не помнила, как вышла из клиники, как ехала домой. Нет, не домой, к маме. Единственный человек, который должен был узнать о том, что она задумала. Ведь после операции мама ее не узнает.

Та, разумеется, сразу начала отговаривать.

– Что ты задумала, доченька? Да зачем тебе это?

– Я не хочу больше так жить. Понимаешь: так. Прозябать. Мне это надоело.

– Да все образуется! Погоди, найдешь новую работу…

– Какую?

– Ты отличный бухгалтер.