Райский уголок для смерти

Загорелый до черноты, весь пропитанный жарким южным солнцем, он, казалось, излучал животный магнетизм. Его мощный организм постоянно вырабатывал энергию. Подключи его к какому-нибудь устройству, оно будет работать бесперебойно. Итальянец размахивал руками, как ветряная мельница, готовясь улететь в Турцию, не иначе, без конца приседал, делал наклоны, отжимался от перил, отчего под его смуглой кожей перекатывались бугры мышц. Спина его тоже была перевита мышцами, как жгутами. Марина не сомневалась, что он проделывал все это для Анны, а та лениво смотрела, прищурив медовые глаза.

В них тоже плескалось расплавленное золото.

«Кто он, как не альфонс? – подумала Марина. – У Романовой дорогая одежда, изысканные украшения, она производит впечатление женщины, у которой есть деньги. Что бы она ни говорила…»

Она продолжила осматривать пляж. Лучшие места в партере заняли, разумеется, старожилы. Милый, Панама и Дочура пришли на пляж еще с утра, и хотя после чаепития они появились здесь позже всех, на шезлонгах, стоящих у самой кромки воды, все это время оставались лежать их вещи.

Марина какое-то время смотрела, как Святое семейство с победным видом рассаживается. Панама подняла голову вверх и презрительно посмотрела на БУ. Между двумя женщинами мгновенно установилась взаимная антипатия. БУ демонстративно впилась зубами в огромное яблоко, которое она прихватила с полдника. Брызнул сок. Панама презрительно закусила губу и что-то горячо принялась говорить супругу. Милый кивал, как китайский болванчик, не произнося в ответ ни слова, а Дочура делала вид, что дремлет.

Марина перевела бинокль правее и увидела Кроликов. Каким-то чудом им удалось занять шезлонги почти у самой воды. Зато там не было зонта, он просто не поместился на крохотной площадке среди камней. Полная брюнетка натирала своего рыжеволосого супруга кремом от загара. В бинокль Марина даже рассмотрела степень защиты: 50+. Максимальная. Таким еще намазывают маленьких детей, кожа которых очень уж нежная и тонкая. На шезлонге, рядом с брюнеткой, лежала груда флаконов.

Она мазала мужчину с каким-то упоением, а тот был послушен, как плюшевый медвежонок.

«Убийцы?!! Нет, только не эти», – она перевела бинокль на БУ и МУ и тут же его опустила. МУ смотрела на нее в упор. Она смотрела так, что Марине стало не по себе. МУ, вне всякого сомнения, не хотела, чтобы кто-то разглядывал ее в бинокль, пусть даже и женщина. По лицу МУ было понятно, что она готова за это убить. Даже улыбаться перестала.