Седьмое море

Но для нее? Вы вновь подали ей надежду. Что же вы творите-то, Даниил Валерьевич?! Сдается мне, вы за что-то мстите Сажину. И за что? Он оказался прав? Женитьба на полковничьей дочке не принесла вам счастья? Когда вы говорите о жене, я не слышу в вашем голосе счастья. В лучшем случае равнодушие. А то и раздражение. Да, ваша жена красивая. Хотя смой с нее всю косметику, отцепи наклеенные волосы и ресницы, еще неизвестно, что в итоге останется. И жить-то приходится с человеком, не с его внешностью. Дети у вас есть?

– Сын – машинально откликнулся Голицын.

Видимо, Алексей попал в точку.

– Сколько ему?

– Федору? Двадцать.

– Федор Даниилович? И кто его так назвал?

– Тесть – неохотно признался Голицын. – Нормальное имя – пожал он плечами. – Федор Голицын.

– Чем он занимается? Учится?

– Вроде бы учится – Даниил Валерьевич тяжело вздохнул. Видно было, что разговор о сыне ему неприятен. – Или врет. По его мнению, он гениальный рок-музыкант. Хотя, по моему мнению, его так называемые песни – полное дерьмо.

– Может, вы просто отстали от жизни? У нас свои вкусы, у молодежи свои.

– Бросьте – поморщился Голицын. – Я говорил с продюсером. Точнее, с тремя продюсерами. Ни один из них не взялся за раскрутку Феди. Это так называемое кино не для всех. Очень специфическая музыка. Но есть свои плюсы. К моим деньгам Федя равнодушен. И вообще к деньгам. У него даже машины нет. Он ездит на велосипеде.

– Для здоровья полезно – пожал плечами Алексей. – Были же в свое время хиппи?

– Он не хиппи, он дебил – раздраженно сказал Голицын.

 – В нем странностей – как тараканов в общаге. Не понимаю: откуда это? Я пытался пристроить его в заграничный колледж, он оттуда сбежал. Из московского элитного вуза его вышибли. Не хочу об этом думать, но боюсь, что Федя – наркоман.

– Наркоманы не ездят на велосипеде. Не заботятся о своем здоровье.

– Он не из-за здоровья это делает, а из-за своего ослиного упрямства. И все из-за этой дуры! – в сердцах сказал Голицын.

– Вы имеете в виду его мать? – невинно спросил Алексей. Кажется, Даниил Валерьевич разоткровенничался.

– Анжелику с детства избаловали, вот и получилась закоренелая эгоистка. Родив мне сына, она сочла, что исполнила свой долг, дальше уже я, как отец, должен обо всем позаботиться. А меня дома нет целыми днями. Мальчик рос с нянями, которые постоянно менялись. Мать он видел либо нетрезвой, либо занятой с маникюршей или массажисткой.