Я садовником родился

Не так все здесь просто, как подумал недавно капитан Степанов…

…Дома за ужином Алексей словно бы невзначай поинтересовался у жены:

– А ты могла бы любить и уважать мужчину, который преподает домоводство в школе?

– Домоводство? Любить и уважать? – переспросила та. – Видишь ли, Лешечка, это разные вещи. Любить можно кого угодно. И министра, и безработного. А насчет уважения не знаю. Наверное, нет. Что-то ненормальное в этом есть. Когда мужчина выбирает себе слишком уж женскую профессию.

– А когда женщина выбирает слишком мужскую? Тоже ненормально? Но почему-то такую женщину все уважают.

Вот, мол, какая молодец! Феминизм, значит, на свете существует и процветает, а как, интересно, называется движение в защиту мужчин? За равные права?

– Такого движения нет. Во всяком случае, я о нем не знаю.

– И я не знаю! А это несправедливо!

– Ты опять завелся. Ты, Лешечка, стал очень уж нервный. Тебе в отпуск надо. Или сменить обстановку.

– Ага. Перейти из одной комнаты в другую. Поменять синюю мягкую мебель на коричневую в белую клетку.

– Как остроумно!

– Радуйся, что я еще шутить могу.

Жена хмыкнула, и Леонидов надулся. Дверному звонку они оба обрадовались. Первым в прихожую побежал Сережка и крикнул оттуда:

– Дядя Сережа Барышев пришел! Мама, тебе тортик принесли! А мне шоколадку! А папе? Что папе принесли?

Бутылку водки Барышев водрузил на кухонный стол крайне осторожно, украдкой покосившись на дверь маленькой комнаты. Александра как раз побежала укладывать Ксюшу.

– Как жена? – спросил он, присаживаясь на табуретку.

– Как и все жены. Муж сидит дома – плохо, денег мало. Денег много – плохо, мужа дома нет.

– А если мужа дома нет и денег мало, тогда как?

– Тогда, Серега, никак. Тогда развод.

– Типун тебе на язык! Что, с Александрой поругались?

– Нет. Все нормально. Разве я могу поругаться? Я само терпение. – Барышев скептически хмыкнул. – А ты специально к нам в гости или мимо проходил?

– Если честно, было одно дельце. Я здесь уже часа три брожу.

Фотографию хозяина той фирмы, где работала Виктория Воробьева, жильцам показывал.

– И что? Результат есть? – оживился Алексей.

– Может, сначала выпьем? – и Барышев все также аккуратно начал открывать бутылку.

– А выпьем! Только потом раскажи, пока не напился: как успехи?

– Когда это я напивался? – обиделся Серега.

– Напомнить?

– Если ты про санаторий, то там все напились. Ты видел в Новый год хотя бы одного трезвого человека?

– Всякое бывало.