Я садовником родился

Алексей все не мог поверить в то, что этим психопатом мог быть Колька Лейкин. Но не проверить его не мог тоже. Да, они вместе учились. Да, Лейкин сразу же предложил помощь человеку, которого не видел много лет. И впечатление от него у Алексея осталось, в целом, приятное. Это он собой был недоволен, потому что оказался снобом. Собой, а вовсе не Колькой Лейкиным, который приехал навестить больную цветочницу. Очень по-человечески. Правда, выяснилось теперь, что у них с цветочницей был роман, но в то, что Лейкин из ревности или из каких-либо других соображений мог так жестоко убить девушку, Алексею верить не хотелось.

Только не Колька! Ведь в детстве и юности он был отчаянным романтиком. Хотя, когда оно было, это детство? Люди меняются.

…Квартира Лейкина во всяком случае сильно изменилась. Школьником Алексей здесь иногда бывал. Близкими друзьями они с Лейкиным никогда не были, но и соперниками тоже. Даже на беговой дорожке. Тот проигрыш на соревнованиях был случайностью, и до того и после Алексей у Лейкина всегда легко выигрывал.

А тот никогда не делал из проигрыша трагедию. И часто говорил:

– Это не мое.

Леонидов тоже не собирался стать профессиональным спортсменом. Но даже во всем, что было не его, привык выкладываться по максимуму. Потому что неизвестно, как жизнь сложится, и что именно в ней пригодится. Обернулась она неожиданно для обоих. Даже в самых бредовых своих фантазиях Леонидов никогда не видел себя коммерческим директором крупной фирмы, а Кольку Лейкина цветочным магнатом.

Но зарабатывал бывший одноклассник, судя по всему, на своих цветочках очень даже неплохо. То, что он сделал в итоге из обычной трехкомнатной квартиры, было достойно восхищения. Алексей помнил, что раньше, как только войдешь, здесь был длинный, узкий коридор, заваленный всяким хламом. Теперь стенку сломали, и большая комната оказалась, действительно, очень большой, просторной и отделанной то ли под пещеру, то ли под морской грот. Камни и камешки присутствовали в затейливом интерьере в изобилии.

И коряги всевозможных размеров и степеней уродства. Ибо Леонидов никакой красоты во всем этом не находил. В корягах.

Он так и стоял в прихожей, прикидывая, на которую же из коряг пристроить свою куртку, а высокая женщина с коротко остриженными темными волосами рассматривала его напряженно и подозрительно.

– Мама, кто там? – услышал Алексей голос Лейкина.

– Это ко мне, – тут же среагировала женщина.

– Нет, я к Николаю.