Я стану тобой

Слышь? Опять стучит!

Серьезный разговор с появлением Микоши был закончен. Все знали, что при нем лучше и не начинать, все равно рта никому не даст открыть. Микоша считал себя главным экспертом по всем без исключения вопросам, начиная с гипотезы зарождения Вселенной и заканчивая стиркой носков.

Кит ушел в сени, и вскоре на пороге жарко натопленной комнаты возник мужичок с ноготок, красноносый, с жиденькими седыми волосиками на яйцеобразной голове, и, переминаясь с ноги на ногу, виновато сказал:

– Доброго здоровьица всей честной компании.

С днем рожденья, соседка. Я вот тебе сальца принес в подарочек, так сказать… – и торопливо принялся разворачивать белую тряпицу. Фонарь он оставил в сенях.

– Садись уже, сосед, – скупо улыбнулась Лидия.

– Сальца, думаю, им не хватает. К застолью-то, – все суетился Микоша. – Я, как узнал, загодя расстарался. – Взгляд мужичка выхватил из всей расставленной посуды початую бутылку водки и больше уже от нее не отрывался. – Хватовы-то кабанчика на днях закололи, а я помогал.

Вот они и отблагодарили, костями на супчик да салом. Хорош был кабанчик, сала много. Сам засолил, – похвастался он. – В этом деле я мастак. Рецепт у меня есть особый, я тебе, Лидия Ивановна, потом шепну на ушко, потому как секрет. Ты порежь сальца-то…

– Да садись ты уже!

Кит всего лишь дружески подтолкнул Микошу в спину, отчего тот пролетел аккурат до ближайшего пустого стула и приземлился на него вместе с тряпицей, в которую было завернуто сало.

– Мы уже выпили, – сурово сказала Лидия, – так что ты уж сам расстарайся, сосед. Кит, возьми у него сало, порежь.

Микоша, заметно дрожа рукой, но в то же время бережно, стараясь не пролить ни капли, налил в рюмку водки до самых краев. И нетерпеливо заерзал на стуле.

– Что ж не пьешь? – с улыбкой спросила Лидия. – Сказали тебе: мы уже.

– Штрафную, значит? – осклабился Микоша. Вместо зубов у него во рту торчали гнилые пеньки.

– Штрафную, штрафную! – подхватила Машенька, заливаясь серебряным колокольчиком.

– Ну, ежели такая красивая барышня просит… И хозяйка дозволяет. Из уважения к присутствующим дамам! – гаркнул Микоша. Голос у него был зычный, как у какого-нибудь двухметрового гиганта с соответствующим объемом легких, и такая же не по росту большая нога. Глянешь на сапоги – великан, а глаза поднимешь: где ж великан-то? Метр с кепкой. Но зато голосище! Вот какой был Микоша.