Я стану тобой

Что стал в дверях?

Хлопнула дверь, Кит заглянул за занавеску и спросил:

– Делать-то с ним что?

– С кем?

– С мужиком!

– С каким мужиком?

– Да который пришел! Что ты как не в себе! По пятому разу спрашиваешь!

– А что он говорит?

– Да ничего не говорит. Я ж сказал: еле дышит. Замерз.

– А из себя какой?

– Да никакой! Замерз, говорю, совсем.

– Что ты заладил: замерз да замерз, – разозлилась вдруг Лидия. – Ты что, радио не слышал?!

– Какое радио? – хлопнул глазами Кит.

– Ну, телевизор! Сказано тебе: маньяк из дурки сбежал! В милицию надо звонить!

– Вот ты говоришь, что я дурак…

– Дурак и есть!

– А ты бы, умница моя, мозгами пошевелила.

Али забыла, кто мы-то такие? В милицию она собралась звонить.

– А ведь и верно, – спохватилась Лидия. – Что-то я, Коля, совсем растерялась. Давай его сюда, беглеца.

Кит посторонился, и Лева с Микошей под руки ввели в комнату высокого темноволосого мужчину, который и в самом деле выглядел неважно. Лицо бледное, губы синие, смерзшиеся, так что гость не мог вымолвить ни слова, только мычал.

Одет он был в зимнюю куртку, которая была ему великовата, из-под нее виднелись темный пиджак и брюки.

– Сажайте его на диван, – велела Лидия.

Мужчину осторожно опустили на диван.

– И что с ним делать? – растерянно спросила Машенька.

– Водки дать, – смущенно кашлянул Микоша. Видно было, что сей добрый совет дался ему с огромным трудом.

– А ведь и верно! Коля, дай ему водки! – велела Лидия.

Кит схватил со стола так и не выпитую им рюмку водки и с силой влил ее в незнакомца.

Тот закашлялся и затряс головой.

– Кто помнит, что надо делать с обмороженными? – наморщив лоб, спросил Лева.

– Да он вроде того… целехонек, – прищурившись на гостя, сказал Микоша. – Видал я обмороженных, этот не такой. В тепле чуток посидит и отойдет.

– Кончится, что ли? – ощерился Кит.

– Да типун тебе на язык! – замахал руками Микоша. – Будет как новенький! Я ж говорю: видал я обмороженных, а с этим товарищем все нормалек.

– Да где ж ты их видал, чумичка? – зыркнула на него Лидия.

Микоша молча вытянул вперед левую руку, на которой не хватало двух пальцев, среднего и указательного.

– Ты ж говорил, на пилораме, производственная травма, – удивленно сказал Кит.

– Присочинил малость.

– А я поверила! – возмутилась Машенька. – Зачем же ты нам врал?

– Не врал я, – засуетился Микоша. – Правду не хотел говорить.

– По пьяни, что ли, в снегу замерз? – хмыкнул Кит.