Высокий блондин на белой лошади

С некоторой натяжкой меня можно было назвать хорошенькой. Это что касается крупного плана.

Что же касается цветного портрета в рост, то это он и был. В рамке, на столе. Если молодая женщина ростом под метр восемьдесят и у нее плохой аппетит, то она в любом случае будет выглядеть неплохо на фотографии в полный рост. Особенно если на женщине короткое платье. Моя талия значительно уже бедер, что же касается груди, то почти полное ее отсутствие компенсируется французским бюстгальтером модели «вандербра». Обе фотографии мне тогда настолько понравились, что я их продублировала.

И, как оказалось, сделала большую ошибку. Я смотрела на снимок и пыталась понять, откуда он здесь взялся?

– Ну что? Узнаешь себя, Дана Кузнецова? – раздалось за моей спиной. – Или это твоя сестра-близнец?

Увы! Сестры у меня нет. Ни близнеца, ни какой-нибудь другой. У родителей я одна. Я знаю это на сто процентов. И это была моя фотография, хотя я не помню, чтобы кому-нибудь ее дарила. Чувство дежавю усилилось.

Поскольку я молчала, высокий подошел к дивану-кровати и откинул покрывало.

Постель была разобрана. Я увидела скомканное одеяло и простыню с огромными бурыми пятнами. Это была кровь.

– Ну? – оскалился высокий, глядя мне прямо в глаза.

Машинально я поднесла руку к горлу. Показалось, что там застрял комок. Стало трудно дышать. Высокий меж тем схватил со спинки кресла кружевной бюстгальтер, подскочил и стал трясти им перед моим носом, крича при этом:

– А это что?! Это?! Не твое, скажешь?! Да?! Не твое?! Колись, сука! Рассказывай, как его убила! Колись!

И хотя бюстгальтер и в самом деле был мой, я по-прежнему не издала ни звука.

Потом резко обернулась, но за моей спиной стоял маленький. Словно предчувствуя следующее мое движение, он выхватил из внутреннего кармана куртки пистолет и угрожающе сказал:

– Только попробуй.

Если бы я не была человеком критической ситуации, я бы сейчас рассказала им все. Что было и чего не было. Они только этого и ждали. Высокий еще что-то кричал, но я его словно и не слышала.

Когда мне показалось, что его словарный запас иссяк, я спросила:

– Можно мне…

– Признание написать? Ну давай! Вот бумага, ручка.

– Воды.

Он грязно выругался, а потом сказал:

– Это не баба, а кремень! Ну что ты с ней прикажешь делать?

– Что ты суетишься, Олег, – устало сказал маленький, пряча во внутренний карман куртки пистолет. – Улик – больше чем достаточно. На допросе следователь ее дожмет.