Единственная для Хранителя Закона

Я столько всего должна сделать, а вместо этого иду развлекаться с чужим мужчиной.

– Если вы не против, то я останусь в доме, – тихо сказала Карин.

– Да, если вы уверены, то…

Карин легко поднялась, поклонилась нам и ушла. Ого? Чего это она?

Гел тоже выглядел невеселым. Но затем он встряхнулся, улыбнулся и открыл портал.

– Вперед!

Мы прошли сквозь портал и тут же поежились от налетевшего ветра.

– Минуту, – сосредоточенно сказал Гел, и нас тут же окутало облако тепла. – Теперь уютно, не правда ли?

Я пожала плечами и ничего не ответила.

Все мое внимание было устремлено на море. Оно было… Другим. Мрачным, суровым, серым. Совсем не приветливым, обманчивым и не доверяющим. Нельзя полагаться на его спокойствие и невозможно договориться. Это море уже давно устало от людей…

– Эйлин?

– Я впечатлена, – тихо сказала я и с трудом оторвала взгляд от морской глади. – Оно подавляет.

– Ты привыкла к другому? – тихо спросил Гел.

– Я привыкла считать мелкие монетки и носить туфли, даже если подошва протерлась до дыр, – усмехнулась я.

 – А море… Море просто другое. Их нельзя сравнивать.

– Мама, мама, смотри – я владычица горы!

Резко повернувшись, я увидела свою дочь на вершине валуна в два человеческих роста. Мать-Магия, да как же ты это допустила?!

– Спокойно, Тшерр рядом. – Гел прихватил меня за локоть.

– Мама, я хочу нарисовать море и камни! И вон тот цветок, не наступите! И небо! И Тшерра! И вас!

В общем, накормить Деми удалось только путем угроз – я сказала, если дочь не поест, то мы немедленно отправляемся домой.

В итоге обиженное на весь свет дитя за две минуты слопало три бутерброда и ушло. Ушло, чтобы за считаные секунды вытащить из ниоткуда мольберт, кисти и краски! Как объяснила подобревшая дочь – Карин дала на время.

– Даже представить боюсь, как именно нас нарисуют, – усмехнулась я.

– Главное, что с удовольствием, – безмятежно отозвался Гел.

Мы посидели еще немного, он чуть-чуть рассказал о своих проделках в Академии:

– Клянусь, приключения меня сами находили! Подумай, Эйлин, если мой лучший друг оказался заперт в кабинете ректора, мог ли я спокойно спать? Я пошел ему помогать, разумеется.

А после, когда закат расцветил море в багровые тона, он помог мне собрать посуду в корзину и серьезно сказал:

– Меня не будет пару дней. Возникли некоторые сложности. Пожалуйста, не думай, что я про вас забыл.

Светло-серый взгляд пробирал до самой середины души. И я, отведя взгляд, пожала плечами.