Единственная для Хранителя Закона

Но там не страшно, можно купить корзинку с чарами и за раз на неделю закупать. Вы-то, я смотрю, насквозь благородная.

Квэнни спохватилась и вновь вернулась к формальному стилю общения. Меня это чуть царапнуло, но… Но мы знакомы всего ничего, и вряд ли успеем подружиться – искренне надеюсь, что нам с Деми не придется возвращаться в Лисий дом.

– За последний год я открыла для себя много нового, – тихо сказала я. – Так что знаю, что на рынок надо с утра пораньше идти и все такое.

– Вот и ладушки. Тогда держи адрес.

 – Квэнни Рилла протянула мне листок. – Постучи к Карин, пусть посидит с ребенком, а сама сходи и договорись. Ваш с Карин договор я оформила как надо и отправила в магистрат, так что все у вас теперь официально.

– Спасибо, – искренне сказала я и, взяв листок, направилась к лестнице. И, уже стоя у ступеней, повернулась к квэнни Рилле. – Вы передадите Гелу наш новый адрес? Он просил…

– Передам, – улыбнулась она, – Сиреневая улица, дом тридцать семь – все помню, все расскажу.

Поднимаясь по лестнице, столкнулась с той неприятной женщиной, что хотела присматривать за Деми.

Как же ее зовут? Ох, мы так и не познакомились… Ну да оно и к лучшему.

– Доброго утречка, – расплылась она в улыбке, – покидаете нас, да?

Ее цепкий взгляд прошелся по листку, который я держала в руке.

– Доброе утро, пока неизвестно.

– Ну да, ну да, – покивала наша вынужденная соседка. – У меня-то последний денечек, так что пойду-ка я работу искать, мне ж все с небес не падает.

"Как некоторым" – это читалось в ее глазах.

"Молчи, Эйлин", – приказала я себе и прошла мимо нее.

– Попомнишь меня, гордячка! – донеслось мне в спину.

– Не советую вам со мной связываться, – отчеканила я, круто развернувшись, – защищая свою семью, я ни перед чем не остановлюсь.

Она побледнела и устремилась к лестнице.

"Ну вот зачем? Почему не промолчала?!" – спросила я сама себя, а после вдруг отчетливо поняла: устала. Устала молчать, терпеть и прятаться. Устала принимать чужое хамство как должное!

– Не стоит так реагировать, она очень грубый человек, – тихий голос заставил меня вздрогнуть.

Это была Карин. Она стояла в дверях своей комнаты и грустно улыбалась.

– Она всегда говорила, что моя судьба – сгнить в канаве, а тут раз – и не по ее вышло.

– Вот уж точно, – я настороженно смотрела в сторону лестницы, – вот уж точно. Вы посидите с Деми?

– Это же моя работа, – мягко напомнила Карин, – к тому же Демельза очень чуткий и ответственный ребенок.