Есть ли жизнь после отбора

Потянет не несколько тысяч монет.

«Полагаю, они будут сражаться не за свои жизни, а за добычу», – хмыкнула я про себя.

И немного успокоилась: таинственный свет был объяснен довольно обыденным явлением. Увы, черные сборщики как муравью: только вроде уничтожил муравейник, ан нет, вон он, под спелой сливой!

Весь вопрос в том, что делать: уйти и передать информацию бойцам, защищающим границы? Остаться и вступить в бой? Пленить и доставить в крепость?

Уходить нельзя. Уйти означает обречь на смерть больше сотни человек: рога большие, яда получится предостаточно.

Но что я могу? Меня не учили сражаться с людьми, только с тварями…

Гамильтон рядом, прижимается ко мне всем телом и молчит. Правильно, разговор может привлечь к нам внимание, а это сейчас лишнее.

И тут в голову приходит непрошеное воспоминание о том, как я создавала ту вилку, что забрал себе Гамильтон. Мысль еще не успевает оформиться, как мир принимает решение за меня.

Не выбрала вовремя? Теперь выберут за тебя…

Один из сборщиков неудачно потянул за рог, и тот надломился, испустив из себя яркую световую вспышку.

«…!» – промелькнуло у меня в голове, когда я перекатом уходила в сторону от чего-то, брошенного со стороны сборщиков.

И не зря уходила! В землю, где мы с Гамильтоном лежали секунду назад, ударил флакон, из которого выплеснулось яркое пламя.

– Варм, что там? – свистящий шепот одного из сборщиков вспорол тишину.

– Тварь какая-то, – ответил тот, что так неудачно вытянул рог такпачи.

– Повезло, – хохотнул кто-то из темноты. – Убивай аккуратно, а то опять не разделаем.

Варм неловко потер шею и посмотрел вправо и вверх. И оттуда пришел ответ от четвертого члена группы:

– Нам вдвойне повезло. Не тварь, а баба молодая. И навар, и развлечение!

Они разом сбросили напряжение, захохотали, а Варм, бросив осколок рога на землю, направился к камню:

– Цып-цып-цып.

Скрываться дальше не имело смысла, и я, задвинув поглубже страх и неуверенность, встала. Выпрямившись, коротко произнесла:

– Не баба.

– Так оно и лучше. – У Варма оказались гнилые зубы и на редкость противные мелкие глаза. – Оно и лучше, да. Это что?!

А я знала, что он видит: за моей спиной возвышался огромный, донельзя сердитый Генерал Пес. Страх, свернувшийся на дне души, заполошно пискнул и растаял.