Есть ли жизнь после отбора

Пока Гамильтон держит хватуна на расстоянии, я смогу нашпиговать тварь ледяной сталью.

Вот только раны, нанесенные хватуном, неисцелимы. Вот только магия на хватуна не действует. Вот только…

– Я не могу даже посчитать, во сколько раз я тебя старше, – буркнул Гамильтон.

– Замолчи, – огрызнулась я, утирая слезы, – это, знаешь ли, ни разу не аргумент.

– Он приближается…

Остаток фразы Гамильтона потерялся в оглушительном рёве. Тварь вновь взяла след и сейчас стремительно неслась к нам.

Взлетев по ступеням храма, я толкнула покосившуюся дверь.

Нет времени подниматься выше, искать окно или балкон. Я просто встану здесь, в глубокой тени.

Подготовить арбалет дело нескольких секунд. У хватуна нет уязвимых мест: его длинное тонкое тело покрыто плотной броней, пробить которую может лишь ледяная сталь.

Торжествующий рев: он близко.

Гамильтон, стоящий в центре открытого пространства, на мгновение припадает к земле, чтобы после подняться на лапы Генералом. Грудину, живот и спину прикрывает пластинчатый доспех.

На шее железный ошейник, щерящийся на мир длинными острыми иглами. И не узнать холодный блеск ледяной стали невозможно!

«– На хватуна ходят отрядами в десять-двенадцать человек, – прозвучал в голове голос дядьки Митара. – Хорошо, что эти твари редко у нас появляются.

– Значит, встретив хватуна, разведчик должен сбежать? Чтобы предупредить? – спросила я и поерзала на скамейке, пока тетушка Тария заплетала мне волосы.

– Встретив хватуна, разведчик должен оставить метку и умереть в бою, – вздохнул дядька Митар.

 – Сбежать от этой твари невозможно: длинное тело, сильные задние лапы, позволяющие ему прыгать, и мощные передние, оснащенные не только острыми, с мой локоть, когтями, но и присосками. Тот, кто попал хватуну на коготь, домой не вернется… Ай!

– Она девочка! – тетушка Тария рассердилась. – Ей в куклы играть надо, а вы устроили тут!

– У барона других детей не будет, – скупо бросил дядька Митар. – Пойдешь со мной на полигон?

– А можно?! – Моему восторгу не было предела.

– Нужно, – усмехнулся дядька Митар».

Короткое, пропитанное луговым медом воспоминание пришло и тут же ушло.

Митар о многом умолчал. Например, он не сказал о том, что тварь прыгает. О том, что присоски выстреливают из ее лап.

«Не спи».

Выстрел.

Визг. На один глаз меньше.

Перезарядить.

Выстрел.

Промах, будь ты проклята, Вильгельмина.

Сдавленный рык Гамильтона: тварь задела его когтем, но крови, слава богам, нет.