На конкурс красавиц требуется чудовище

Осторожно приглядываясь, я отмечала, что мне могло бы пойти и то, и вон то, но… Где мерить? Здесь не было ни единого подобия наших столичных тихих одежных лавок. Стоило мне только замереть подле где-то как-то подходящего платья, как ловкая иль-доратанка чуть ли не раздела меня! Спасибо, Гамильтон ощерил зубы и внушительно гавкнул – женщина тут же отскочила в сторону. А я принялась застегивать пуговки на платье.

– Не стоит надолго где-либо останавливаться, – шепнул Марон, скрывая улыбку. – Здесь довольно серьезная конкуренция.

И методы борьбы за клиента несколько… М-м-м, обескураживают.

– Я вот думаю, – поправив поясок, сказала я, – что те пропахшие нафталином платья – прекрасный вариант. Дороговаты, но… Я же должна быть главным позором этого отбора, верно?

Тоски в моем голосе хватило бы на целую страну.

– Неверно, – фыркнула Тина, которая жалась поближе к Марону.

Подруга ненавидела шум, гам, скопление чужих людей. В общем-то, она ненавидела все то, что сейчас нас окружало.

– Ты можешь нас куда-то отвести? – опасливо спросила Тина.

 – А то Мина сейчас взбесится и перебросит нас назад. И что мы там будем делать? Воровать платья моей матушки? Так она будет на открытии бала невест и уж свой наряд, даже перешитый, точно опознает!

– Я тут ткани покупал, – неуверенно произнес Марон. – Не те, которые на платья, а те, которые на постельное белье. Еле выжил: меня тянули в разные стороны и даже руку вывихнули.

– Я чувствую кровь, – пафосно изрек Гамильтон и кивнул в сторону стен, опоясывающих рынок.

 – Там.

– Что ты можешь чувствовать, если у тебя нюх давно испорчен шоколадным табаком? – фыркнула я.

– Я чувствую кровь, порох и лососинный паштет, – отрезал пес. – Крови много, и она человеческая.

Щебет птиц, сидящих в клетках, душный запах специй и многоголосый гомон как будто отодвинулись. Я уже чувствовала в ладони холод рукояти отцовского меча, когда на плечо легла мужая ладонь.

– Не стоит вмешиваться. Законы Иль-доратана не имеют ничего общего с законами остальной страны.

Повернувшись, я увидела высокого черноглазого незнакомца.

– Возможно, – согласилась я с ним. – Но не думаете ли вы, что это происходит оттого, что все действуют как вы – не вмешиваются? Если вы видите несправедливость и проходите мимо – значит, вы одобряете ее. Я – нет. Не одобряю. И одобрять не буду.

Оставив трусливого незнакомца за спиной, я решительно направилась туда, куда уже спешил Гамильтон. Правда, отцовский меч я пока оставила в безвременье.