На конкурс красавиц требуется чудовище

Так вот, миледи проректор, пусть будет она благословенна во веки веков, сопроводила нас до милорда ректора, где и огорошила:

– Как вы знаете, леди Фоули-Штоттен, Крылатый Совет объявил начало свадебного отбора для нашего Правителя.

– Да-а, – медленно протянула я, – его еще полгода назад объявили. Дело-то не быстрое, невест надо с умом подобрать. Только я-то тут при чем?

Жилы захолодило неприятное предчувствие. В числе императорских невест никак не могу оказаться я – дочь окраинного барона с сильным, но довольно капризным даром.

Да еще и привязка к псу-компаньону прошла не самым, кхм, одобряемым способом. Я б даже сказала, что мы с Гамильтоном связаны преступной нитью! И даже если отбросить все это, то диплом-то я где возьму? Я вообще-то пятикурсница, а к отбору допускают выпускниц Артефакторной Академии, Пансиона Благородных Девиц или Столичного Института Божественных Сестер.

– Свадебный отбор, – вступил милорд ректор, – это очень тяжелое испытание для молодых девушек.

Соревноваться за внимание Правителя…

– Я бы сказала, что соревнуются они за одобрение Совета Крылатых, – фыркнула я и тут же прихлопнула рот ладонью и невнятно извинилась.

Кончик языка неприятно пощипывало, а миледи проректор демонстративно стряхнула с пальцев остаточные искры магии.

– Неважно, – ректор отмахнулся от моих слов. – Важно лишь то, что девушки испытывают серьезный психологический дискомфорт.

– Если вы хотите сделать меня чьей-то наперсницей, то я не против, – сказала я, когда пауза затянулась, – но стоит ли?

Марижан, моя соседка по комнате, оборотень-лисица, как-то попросила у меня совет… Ну, теперь мы не общаемся.

Увы, чувство юмора у меня порой сильнее чувства жалости. Или инстинкта самосохранения.

– На конкурс красавиц требуется чудовище, – припечатала вдруг миледи проректор, – и этим чудовищем будете вы!

Вот так мы с Гамильтоном и оказались на книжном шкафу.

А миледи проректор и милорд ректор переглянулись и в унисон вздохнули.

– Нам точно больше некого послать? – уныло уточнила миледи.

– Тайана Лоттари-Штрайн всего на четвертом курсе, – ректор покачал головой, а после посмотрел на меня, – леди Фоули-Штоттен, спускайтесь. Никто не будет вас уродовать.

Их слова я, если честно, слушала вполуха: во время прыжка у меня лопнул ремешок на правой туфельке, и теперь я рисковала потерять обувку.