Жена Хранителя Теней

Пожав плечами, я осталась сидеть в постели. Мне нравилось наблюдать за тем, как хозяйничает сестра. Вокруг нее кружилась ее стихия – воздух. Маленькие ураганчики подносили к ее рукам посуду, банку с чаем и чашки.

– Сделаешь воду? – полуобернулась ко мне сестра.

Кивнув, я прищелкнула пальцами, и наш старый чайничек доверху заполнился водой. Квэнни Даллеро-Нортон не терпела, когда мы пили чай в моей комнате или в комнате Анриетты. Но устраивать обыск… Это было ниже достоинства благородной квэнни, а потому она предпочла просто раз в неделю усаживать нас за толстенную книгу.

«Основы этикета для благородных квэнти». В такие моменты я эгоистично радовалась, что мое будущее никак не связано с кучей глупых правил.

– Если бы квэнни Даллеро-Нортон увидела эти чашки, – хихикнула Риетта, – она бы заставила нас переписывать «Основы этикета».

Я только фыркнула. Да, именно эти чашки – большие, ярко-желтые, с орнаментом из сочно-голубых грибочков – квэнни не видела. Зато она уже три года боролась с чашкой нашего отца – глухо-черной, с каймой из белоснежных косточек.

Но, увы, алвориг Даллеро-Нортон – сильный маг и защитил любимую чашку так, как не защищают не каждое драгоценное украшение.

– Держи. С травами.

– Спасибо. Опять экспериментируешь? – Я выгнула бровь. – Напомнить ли тебе, что благородной квэнти не положено возиться в зельеварне?

– Благородной квэнти много чего не положено, – криво улыбнулась Анриетта. – Но когда это нас останавливало?

Я только улыбнулась и сделала еще несколько глотков терпкого травяного напитка.

Риетта права. Иногда мы с ней выбирались из замка и ставили Онхельстер на уши, пользуясь тем, что жители всегда нас прикрывали. Да и не делали мы ничего плохого. Подумаешь, один раз зачаровали городской фонтан, чтобы он повторял все сочные словечки, сказанные вблизи воды. Или перекрасили бродячих собак в цвета Даллеро-Нортон. Отец, кстати, только посмеялся и, невзирая на гнев квэнни Даллеро-Нортон, поставил уличных псов на довольствие. А мы этого и добивались.

Ох…

– Ты что-то не то туда намешала, – проворчала я. – Сейчас усну и ничем тебе не помогу.

– Не уснешь, – грустно улыбнулась Анриетта и осторожно забрала из моих безвольных рук чашку. – Не уснешь. Знаешь, отец взял с меня черную клятву, что я никогда не прикоснусь к тебе. А я хотела. Ты добрая, и тебе не хватает духу делать то, что ты хочешь.

Хмурясь, я пыталась побороть сонную одурь.

– Ты никогда не сможешь меня простить. – Риетта не смотрела на меня.