Душа и тело

Я прожил чужую жизнь, причем, прожил ее таким образом, что мою смерть никто не будет оплакивать.

–Я буду! – я с ненавистью поставила кружку с недопитым чаем на грязную, заляпанную скатерть и, отбросив предрассудки, стиснула дрожащие пальцы Йенса в своей липкой от волнения ладони, – не важно, верю я тебе сейчас или нет, но, если ты попросишь меня остаться и не уезжать из Германии, я это сделаю, а взамен ты перестанешь себя убивать.

– Нет, – отчеканил Йенс, – это не обсуждается. Думаю, тебе не стоит рубить с плеча и рвать с Эбертом.

Где гарантия, что на родине ты найдешь кого-то лучше?

–Я не собираюсь никого искать, лучше уж быть одной, чем жить с человеком, который видит в тебе только домработницу, -при мысли о необходимости возвращаться домой и снова общаться с Эбертом, меня передернуло от омерзения, и почувствовавший мое состояние Йенс осторожно высвободил руку.

– В моем измерении мужчина и женщина, вступающие в брак, обязаны сообщать свои мотивы, – задумчиво поведал Йенс, – Свод не запрещает жениться по расчету или еще по каким-то обоюдным договоренностям, но стороны должны честно уведомить друг-друга до свадьбы.

Здесь меня уже дважды обманывали, и с точки зрения местных законов, у меня нет шансов добиться справедливости. На самом деле, Эберт ничем не хуже других, может быть, вам с ним нужно поискать компромисс?

– Эберт его уже нашел! – зло рассмеялась я, – он даже готов согласиться на ребенка, только бы я навсегда распрощалась со своими амбициями. Но теперь я не хочу детей от Эберта.

– Я не знаю, что тебе сказать, – расписался в своей беспомощности Йенс, – у Клары, моей первой жены, двое детей от…от этого тела, и они тоже считают меня ничтожеством, а я в свою очередь, вообще не испытываю к ним никаких родственных чувств. В отношения с Ханной я вступал осознанно, этот союз казался мне обоюдно выгодным, но я выполнил свою часть обязательств, а она…

– Быстро поняла, что с тебя больше нечего взять, и выселила в Хорнебург, – закончила фразу я и в сердцах добавила, – черт знает что, ты как будто и вправду из другого измерения, раз позволил Ханне и ее дочкам беспрепятственно обобрать себя до нитки.

– Я и вправду из другого измерения, Беата, – эхом отозвался Йенс, – а ты плоть от плоти этого мира, поэтому ты справишься, ты выживешь, ты всё преодолеешь. А я тут больше не могу… Не могу ошибаться и разочаровываться, но в то же время не могу измениться и перестроиться. Пожалуйста, уходи, я тебя умоляю.