Этернум

Это я со своим непробивным характером всерьез рисковала досидеть в энсинах до самой пенсии, тогда как многие мои коллеги благополучно дослуживались до коммандеров, не покидая родной планеты, потому что решение откомандировывать административных сотрудников на звездолеты вызревало в течение достаточно длительного периода и было принято адмиралом Беггсором лишь год назад.

Палками меня в космос никто не гнал, и на борту «Этернума» я оказалась по собственной инициативе, хотя легко могла бы и впредь безвылазно торчать в Штабе.

У меня имелись свои причины сорваться с Земли, как пес с цепи, и хотя в команде я была незаметным винтиком, моя нынешняя работа нравилась мне гораздо больше. Потом, это на Земле у меня была работа, а здесь – миссия, и проведя четыре месяца на корабле, я была твердо намерена связать свою судьбу с космосом. И пусть три четверти членов экипажа не знали моего имени, а львиную долю времени я посвящала той же самой рутине, что и на Земле, бескрайняя даль в иллюминаторах заставляла меня чувствовать удивительное единение со вселенной – огромной и непознанной, таящей в себе миллионы неразгаданных секретов… По долгу службы через меня ежедневно проходили потоки различных сведений, и о каждом члене экипажа я могла бы предоставить краткую биографическую справку. Команда «Этернума» в большинстве своем смотрела сквозь меня – настолько незначительной деталькой я выглядела в этом слаженном механизме, но по замыслу адмирала Беггсора роль администратора в том и состояла, чтобы экипаж не отвлекался от своих непосредственных задач, а Штаб при этом оперативно получал всю положенную отчетность. Я хорошо понимала, что мое присутствие на борту не принесет моментального результата, и плоды моего усердия станут видны лишь по окончании миссии, но я и не ждала сиюминутной благодарности. Куда хуже было бы, если бы команда меня недолюбливала, а то и вовсе объявила бы мне бойкот – доносились до меня слухи и о таких случаях, когда прибывший на борт сотрудник Административного Корпуса подвергался остракизму, и еле-еле умудрялся дотерпеть до увольнения. На «Этернуме» никто не обращался со мной в уничижительном тоне и не пытался напомнить мне, что ни спусти Командование директиву, ноги бы моей не было на борту, а на большее я в общем-то и не претендовала.