«Этернум». Том II

–Волдыри и мокнущие изъязвления образовались в результате сильнейшего радиационного ожога, но тяжелая патология внутренних органов не позволяет запустить процесс регенерации пораженных тканей, и некротический дерматит стремительно прогрессирует – доктор Маркус молча наблюдал, как я отрешенно вожу ладонью по гладкой поверхности медицинской капсулы и стеклянным, отсутствующим взглядом вглядываюсь в обезображенное лицо ригорца, с которого будто бы заживо сдирали кожу, но затем не выдержал гнетущей тишины и все же счел необходимым посвятить меня в подробности, – иммунная система практически разрушена, поэтому общая интоксикация нарастает, плюс развивается отек головного мозга… Знаете, почему я позволил вам его увидеть? Чтобы вы убедились –шансов на выздоровление нет.

Как правило, в таких безнадежных случаях, когда каждый новый день лишь продлевает агонию, родственники пациента принимают решение отключить жизнеобеспечение, но я даже не знаю, есть ли у коммандера Рэнда родственники. Если бы у нас был донор, я бы под свою ответственность рискнул провести пересадку костного мозга – хуже ведь все равно быть не может, но, к сожалению, в базе Галактического Союза нет ни одного совместимого образца. Ригорцы слишком отличаются от других рас. Энсин, прошу вас, уходите, мне нужно закончить инструкцию для таргоцианских коллег! Энсин Бернович, вы меня слышите?

–Да, док, – с трудом вынырнула из поглотившего меня мрака я и непроизвольно зажмурилась от яркого освещения в медотсеке, – по вашим прогнозам, сколько у нас времени?

–Времени на что? – недоумевающе переспросил Маркус.

–Чтобы найти донора, – вознегодовав, как врач может не понимать очевидных вещей, раздраженно уточнила я.

–Вы его не найдете, – начал было доктор, но осекся под моим горящим взором и неуверенно добавил, – четыре-пять суток, максимум неделя. Энсин, пожалуйста, обратитесь к сестре Кринс, она даст вам легкое успокоительное.

Нервное перевозбуждение заставляет ваш мозг генерировать бредовые идеи, а это крайне опасный симптом.

Глава

XX

Совету Маркуса я так и не последовала – вышла на ватных ногах из медотсека, пару минут постояла за дверью и затем негнущимися пальцами вызвала турболифт. Перед глазами все плыло, мысли путались, а сердце билось по синусоиде, то уменьшая, то снова увеличивая амплитуду сокращений.