Исходное состояние

Сейчас позвоним в службу спасения, они дверь быстренько вскроют, -с энтузиазмом Робин Гуда, спешащего на помощь обездоленным заявил Семен, -делов -то на копейку!

–У меня документов нет, и денег нет, и телефона нет!– отчаянно взвыла я, -все в больнице украли! Что делать, хоть ложись и помирай! За что мне такое наказание? – этот момент мне особенно удался. Окажись поблизости знаменитая Иерихонская труба, лопнула бы от черной зависти.

Барабанные перепонки Большакова не выдержали напора, и он порывисто схватил меня за руку.

–Давайте я сам со спасателями договорюсь! Личность вашу я подтвердить смогу, ну а деньги потом отдадите, – клерк начал торопливо нажимать на кнопки мобильника, то ли он так проникся ролью бескорыстного спасителя обиженных и угнетенных, то ли просто торопился от меня избавиться. В любом случае, дело сдвинулось в мертвой точки.

Семен расщедрился до такой степени, что взамен раскуроченного замка мне вставили новый и торжественно вручили несколько экземпляров ключей.

Я растроганно чмокнула Большакова в щеку, и, сославшись на плохое самочувствие после пережитого стресса, невежливо хлопнула дверью у него перед носом. Наконец-то я осталась одна.

Квартирка у меня оказалась что надо. Даже для провинциального Ландера (черт, Ивановска, нет все-таки Ландера) мебель выглядела дорогой, а бытовая техника современной. Интерьер явно носил следы перепланировки, из-за чего по сравнению с каморкой Инги моя однушка казалась настоящими хоромами.

Не знаю, уж в какой мутной водичке ловила рыбку моя «alter ego», но не бедствовала она однозначно. В ванной я обнаружила джакузи и кучу разнообразных средств по уходу за кожей, причем именно тех, которыми я привыкла пользоваться. Как ни странно, но ощущения дежавю у меня не возникало. Я четко осознавала, что никогда раньше не была в этой квартире, но сей факт ничуть не омрачал удовольствия, полученного, например, при виде шифоньера, заполненного шикарной одеждой и обувью моего размера.

В шкафчике на кухне я откопала целые залежи орехов и две большие плитки шоколада. Утолив голод, я почти полтора часа нежилась в густой пене, и в итоге чувствовала себя Афродитой, только что появившейся на свет. Зеркало отразило довольную физиономию с чуть заметными следами усталости. Ни намека на золотой блеск в глазах я не обнаружила, вследствие чего настроение поднялось просто до недосягаемых высот.