Исходное состояние

–Хорошо, -твердо сказал он, отнимая руки от покрасневшего лица, – только скажи мне, прошу, скажи мне, Нелли, скажи, что ты меня любишь.

Оззи громко фыркнул, несмотря на то, что обстановка отнюдь не располагала к дружеским подшучиваниям. Дежурный взглянул на часы, всем видом давая понять – наше время почти истекло.

–Я люблю тебя, Эксл, – я вновь испытала странную смесь удивления и восхищения, когда вдруг увидела, какими ясными и светлыми могут быть его глаза, какая искренняя нежность может сиять в них, я физически почувствовала нашу необъяснимую близость и обжигающее единение наших одиноких душ, – я люблю тебя.

–Простыни я тебе все равно уберу от греха подальше, знаю я вашего брата: сначала любовь-морковь, а чуть чего не так – и в петлю, -«рыбий глаз» без прелюдий заломил Экслу руки и потащил того вон из комнаты. Парень не сопротивлялся. Наверное, так улыбаются индийские йоги, погрузившиеся в состояние нирваны. Все-таки, Оззи прав –Эксл не в себе.

Но от этого не стану любить его даже капельку меньше, а возможно, и больше.

–Ушли в себя, вернемся не скоро, -язвительно прокомментировал бармен.

Я, как сомнамбула вышла в коридор, прислонилась к холодной стене и тут меня накрыло. Застучало в висках, в тиски невыразимой боли сдавило голову, а ноги наотрез отказались поддерживать обессиленное тело в вертикальном положении. Я привалилась к плечу Оззи и, тяжело дыша, прошептала:

–Нужно забрать Эксла отсюда, я не могу его здесь оставить.

Я боюсь за него.

Бармен мягко взял меня под руку.

–Я с тобой согласен, Нелл, -нехотя признал он,– надо действовать. Давай, включай женское обаяние, и вперед.

Меня как-то сразу отпустило. Бывают в жизни такие случаи, когда только ценой максимальной концентрации сил ты можешь повлиять на будущее, а если это еще и будущее любимого человека, то все твои внутренние резервы удваиваются, словно по мановению волшебной палочки. И куда только девается казавшаяся непреодолимой слабость?

Если по общему правилу объем отпущенного везения прямо пропорционален количеству совершенных глупостей, то мне можно было официально присваивать «премию Дарвина».

За конторкой сидел один Бондаренко и устало вытирал лоб. «Рыбьего глаза» поблизости не наблюдалось, а на приличном отдалении маячила высокая фигура какого-то незнакомого полицейского. В-общем, что называется, «погода шепчет».