Контролируемая авария

Ну а что, по-моему, здорово придумано, и главное, обоим нам сполна воздастся по делам нашим!

– И ты тут…, – исключительно хладнокровно для очнувшегося в аду человека констатировал второй пилот, а его следующий вопрос своим поразительным цинизмом окончательно убедил меня в том, что я с филигранной точностью угадала содержание итогового вердикта председателя Страшного Суда, – ну и как, нравится тебе?

– Что? – на выдохе переспросила я, сосредоточившись на невозмутимом лице Урмаса и стараясь не смотреть по сторонам в жалкой попытке уберечь свою психику от неотвратимо приближающегося истерического состояния.

– Ад, – лаконично пояснил второй пилот и выразительно обвел рукой непередаваемо зловещий пейзаж, – пойдем взглянем на наши трупы.

– Что? – с интонациями безнадежно заклинившей пластинки повторила я, не в силах понять тайный замысел основательно взявшегося за мою душу дьявола. Неужели, за основу сценария моего наказания взято бессметное произведение великого Данте Алигьери, только вместо Беатриче в проводники мне достался Урмас? Умно придумано, что тут скажешь! Это вам не примитивные райские кущи со стандартным набором благ и наслаждений, здесь над грешниками измываются с фантазией и искрой, ни на мгновение не позволяя забыть о содеянном.

Серо-зеленые, глубоко посаженые глаза Урмаса пристально взглянули на меня из-под надвинутой на лоб фуражки, я вдруг поймала себя на мысли, что теперь мы так и будет до скончания веков носить служебную форму – Урмас навсегда останется в летном кителе, а я в темно-синем костюме стюардессы с фирменной аэростаровской пилоткой на голове и пластиковым бейджем на груди.

Так и придется нам бродить по руинам безвинно загубленных судеб и в исступлении молить творца даровать прощение. Правда что-то по Урмасу не скажешь, что он огорчен столь незавидными перспективами, да и вообще вид у него такой, будто в случившемся его удивляет только наличие моей персоны, а всё остальное, включая разбросанные по всему периметру обломки самолета и тошнотворный вид изувеченных тел, не вызывает у него значительных эмоций. Впрочем, о какой логике можно вести речь, находясь в аду? Остается только покорно принять свой горький удел и отправиться в путь по описанным в знаменитой поэме кругам.

–Веди меня! – безысходно кивнула я, попыталась резко подняться на ноги, и протяжно взвыла от боли в поясничной области.