Контролируемая авария

Аналогичные действия Урмас повторил со вторым рукавом, и я увидела такие же симптомы.

–Растяжение? – сообразила я, запоздало понимая, по какой причине Урмас не помогал мне вставать, – надо снег приложить…

–Идем! – проигнорировал мой совет второй пилот, – ты опять забыла, что мы покойники, и у нас ничего не может болеть.

Словно назло мне в поясницу будто иголку вонзили, и я вынуждена была поковылять за Урмасом по усеянной обломками авиалайнера земле. Ох, не люблю я всю эту эзотерику: душа, тело, смириться со смертью, пятое, десятое.

Мне бы холодный компресс, таблетку обезболивающего или мазь какую-нибудь, на худой конец, но где тут в преисподней такой роскошью обзаведешься? Вот и приходится прибегать ко всяким «народным средствам» сомнительной эффективности.

В довершение ко всему, по мере продвижения вперед меня с каждой минутой все сильнее мутило, а когда я случайно наткнулась взглядом на обезображенные останки Ирины, напоминающие сейчас разорванную надвое тряпичную куклу, над которой вдоволь наиздевался обладатель садистских наклонностей, меня все же вырвало.

Я узнала Иру только по туфлям, вернее, по одной туфле – дорогой итальянской обуви, без сноса служившей СБЭ уже на протяжении трех лет. Тогда, в Милане, меня задушила жаба, я и пожадничала, а Ирина выложила за туфли баснословные деньги: за прошедшее с того дня время я сменила минимум пять пар, а СБЭ по злой иронии в этой обуви и умерла.

–Всё? – нетерпеливо осведомился Урмас, уставший ждать, пока меня слегка отпустит. Невзирая на ледяные нотки в голосе, лицо его было бледным и почти испуганным – похоже, самообладание он сохранял буквально из последних сил, и блевпакеты были жизненно необходимы не только мне одной, – идем дальше.

–Дай хоть отдышаться! – я машинально втянула ртом воздух и тут же закашлялась от попавшего в легкие дыма, чем вызвала у второго пилота новый приступ раздражения.

– Откуда ты здесь вообще взялась? – нервно выплюнул Урмас, – что же ты при жизни такого натворила?

–Скрыла от КВС, что на сегодня тебе выписали больничный! – честно поведала я, – я виновата не меньше тебя.

–Ты знала? – остолбенел второй пилот, и сразу побледнел еще на несколько тонов, после чего его кожа приобрела пугающее сходство с вымоченной в отбеливателе скатертью.