Контролируемая авария

Но разве не ты сам говорил, что мы призраки и все наши чувства фантомны? Это какая-то иллюзия, нам кажется, что мы способны реагировать на тепло и всё такое, а в реальности мы всего лишь астральные сгустки энергии или как там это правильно называется?

–Ладно, допустим, ты права, – не слишком впечатлился приведенными мною аргументами Урмас, – тогда следующий вопрос: эти горы, обломки самолета, труп КВС – тоже иллюзия?

–Наверное да, – кивнула я, несколько секунд подумала и неуверенно добавила, – а, может быть и так, что наши души бродят по реальному месту катастрофы.

–Это легко проверить, – заметил второй пилот, – смотри, вот это кусок от приборной панели, я наступаю на него ногой, и он ломается, ломается, потому что он настоящий. Отсюда третий вопрос. Наступив на осколок, я раздавил его собственным весом. Итак, сколько, по-твоему, весит призрак?

– Нисколько, естественно, – автоматически вырвалось у меня, – но это ничего не доказывает.

Даже если бы при падении выжили лишь мы двое, а ты должен понимать, что это невозможно, то у нас сейчас бы ни одной целой кости не осталось. На нас нет ни царапинки, Урмас, мы умерли, смирись уже с этим! Когда погода наладится и сюда доберется спасательный отряд, нас никто не заметит и не услышит!

– Раз мы призраки, значит, мы должны проходить сквозь материальные объекты, да? – не унимался второй пилот, – попробуй, я с удовольствием посмотрю, что у тебя получится.

Ну, давай, что же ты? Ничего не выходит? Хреновый из тебя призрак!

–На себя посмотри! – обиделась я, и вдруг осознала, что наш конструктивный диалог безнадежно перерос в театр абсурда, – прекрати нести околесицу! Честное слово, лучше бы меня черти живьем на гриле поджарили, чем заставили терпеть твое общество.

–Хочешь знать, я тоже не был рад тебя здесь увидеть, – отбил подачу Урмас, в течении последних минут лишившийся львиной доли самообладания, -я понятия не имею, как объяснить все эти нестыковки, но я готов поклясться, что мы не умерли, или не совсем умерли, я не знаю. Трупов нет, признаки жизни присутствуют, это же очевидно.