Контролируемая авария

Надеюсь, со дня марафона ты не потеряла спортивной формы?

–Сейчас как раз и проверим, – с вызовом поведала я, – вот только не хотелось бы замертво рухнуть на финишной черте, высунув язык.

–Тогда меньше разговаривай, и дыши носом, – порекомендовал Урмас и издевательски отметил, – что-то для покойника ты слишком боишься смерти…Согласись, так не должно быть. Самосохранение – это базовый инстинкт, но на том свете человеку уже без надобности волноваться за свою жизнь, но страх умереть в тебе силен, как никогда, ведь так?

– Меньше разговаривай и дыши носом, – в унисон огрызнулась я, – а то в случае чего, я однозначно, выберу самописец, он хотя бы весит поменьше.

Как ни странно, второй пилот даже не попытался оспорить мои слова, и не будь мы всего лишь двумя призрачными существами, скитающимися в поисках убежища, я бы непременно засчитала Урмасу моральное поражение, но в нашем незавидном положении у меня не возникло даже мысли протрубить победу. Доковылять бы уже до этого агропоселения, а там, хоть трава не расти: обессиленно упаду навзничь и вручу себя воле провидения.

Резкое ухудшение погоды значительно спутало карты местным лыжникам, и бесчисленные горные трассы массово опустели, но объекты сопутствующей инфраструктуры по мере приближения к лесному массиву попадались практически на каждом шагу. Яркие цветные флажки, элементы разметки и ограждения, знаки с указанием расстояния и направления красноречиво свидетельствовали о том, что маршрут пользовался большой популярностью в туристических кругах и нам здорово повезло избежать столкновения с приверженцами горнолыжного отдыха.

И всё бы ничего, но просветление в небе оказалось кратким затишьем перед бурей: снегопад возобновился, ветер поднял в воздух воронки из снежной пыли, и я с ужасом осознала, что не чувствую пальцев рук. Из багрово-красных безнадежно замерзшие кисти стали пугающе белыми, я в панике огляделась вокруг и не увидела ничего, кроме снеговых завихрений и плотно обступивших нас деревьев. Проходящие через лес трассу напрочь замело, мои обутые в легкие туфли ноги по щиколотку утопали в снегу, на глазах выступили слезы, и в тот момент, когда я уже смирилась со своей горькой участью и приготовилась разжать отчаянно стискивающие заиндевевший плед пальцы, Урмас, как вкопанный, застыл на месте.

– Пришли! – перекрикивая шум ветра, сообщил он, – опускай «ящик» и постой пока здесь. Я скоро вернусь.