На орбите судьбы

Спустя рукава, я кое-как доработала до пяти часов, в полузабытьи доплелась домой, и при помощи интенсивного аутотренинга заставила себя съесть две тарелки теткиной баланды. К вечеру чувство голода притупилось, и вынужденный прием пищи превратился в мучительную пытку, которую мне удалось вытерпеть лишь благодаря значительному усилию воли. Злая и раздраженная тетка Василиса выразительно зыркала на меня до тех пор, пока я не додумалась спросить у нее о Нюркиных успехах. Лучше бы я не спрашивала!

В ходе тестирования сестренка еле-еле набрала необходимый для получения школьного аттестата балл, и в учебные заведения уровнем выше ПТУ ей не стоило даже соваться.

Скорее всего, в глубине души тетка надеялась, что Нюркиных результатов хватит хотя бы для поступления в колледж, но после постигшего ее разочарования не смогла удержаться от рукоприкладства. В слезах, соплях и синяках Нюрка убежала из дома в неизвестном направлении, и я боялась предположить, что ждет сестренку, когда тетка узнает о грядущем прибавлении в семье. Справедливо опасаясь, как бы до предела взвинченная тетка заодно и мне не съездила по физиономии, я мелкими шажками потихоньку отступала к двери, и в итоге выскочила на площадку.

–Римма, а что у вас там за скандал произошел? –высунулась из своей квартиры Зубарева, интеллигентная учительница-пенсионерка, вместе с супругом прославившаяся на всю общагу установкой персональной душевой кабины и безуспешными попытками обеспечить чистоту в подъезде, -Нюра так кричала…

–Экзамены плохо сдала, – безразлично пояснила я, –вот ее мать и отлупила.

–Сколько раз я Нюре предлагала: приходи ко мне заниматься, я тебя по тестам натаскаю, – печально вздохнула соседка, – а у нее один ветер в голове.

–Анна Семеновна, – я вдруг поняла, что единственный способ спасти мой мозг от перегрева – это разом смыть с себя намертво прилипшую ко мне после встречи с Валерчиком грязь, и обратила на Зубареву умоляющий взгляд, -можно я у вас душ приму! Ну, пожалуйста!

ГЛАВА XIX

Тесно граничащая со слабохарактерностью доброта Анны Семеновны нередко оказывала ей медвежью услугу со стороны необремененных наличием совести соседей, а в последнее время к огромной армии грезящих о полноценной помывке жителей губаревской общаги прибавилась еще и моя не внушающая особого доверия персона.