Предначертание. Том I

Когда ты любишь, то думаешь о безопасности в последнюю очередь, ты идешь на любой риск, ты не слушаешь голос разума, потому что в это мгновение для тебя перестает существовать весь остальной мир. Если что, я по себе сужу, а не в книжках начитался или в кино насмотрелся.

–Знаешь, это и вправду тебя не касается, – машинально огрызнулась я, но в душе у меня остался нехороший осадок. Нечто похожее я уже испытала этим утром после того, как Эйнар не выразил отчаянного стремления рвануть с места в карьер, безрассудно презрев горящий впереди красный свет.

Слова Игоря невольно задели за живое, и я вынуждена была приложить массу усилий, чтобы перебороть свои эгоистические побуждения, – у Эйнара хватает причин соблюдать осторожность, но я не вижу необходимости обсуждать их с тобой. Да, если сегодня всё пройдет гладко, я постараюсь убедить его не прекращать наши встречи, но в тоже время я соглашусь с любым его решением.

–Рина, ты обязана повлиять на Эйнара! – не разделил моей компромиссной позиции Игорь, – я ведь тоже не из любви к искусству вам помогаю, у меня в этом деле, как ты понимаешь, есть свой собственный интерес.

–Попробуй сделать это сам, – посоветовала я, – тем более, что Эйнар настаивает на личном знакомстве с тобой.

–Не доверяет? – выразительно ухмыльнулся Маркелов, -ну, что ж, пожалуйста, я не против. Передай Эйнару, что около семи мы будем ждать его на углу Петровской и Сумарокова рядом с фонтаном. Надеюсь, он все же изменит свое мнение, потому что мне бы не хотелось оправдываться перед своим парнем за сорванные планы, тем более моей вины в этом нет никакой.

Когда я сообщила маме о предстоящем «выходе в свет», в ее сердце, безусловно, закрались смутные подозрения, но желание поскорей исцелить меня от болезни под названием «Эйнар Мартис» было настолько велико, что любые признаки постепенного выздоровления приводили ее в упоенное ликование, и она благополучно закрывала глаза на мелкие логические нестыковки в моем поведении. Для мамы Игорь являлся своеобразным эталоном положительного во всех отношениях парня, и сам факт его присутствия рядом со мной автоматически внушал ей спокойствие.

Не сильно насторожило маму даже мое стремление навести марафет, хотя еще вчера я дефилировала перед гостем едва ли не в пижаме – она осторожно наблюдала, как я сосредоточенно крашу ресницы и густо замазываю тональным кремом, некстати выступивший на лбу прыщик, и в ее глазах отчетливо сквозила робкая надежда на окончание моей затянувшейся депрессии.