Отбор не приговор

По счастью, отец не позволил отпевать принцессу в главном столичном храме, и Светлому Отцу пришлось довольствоваться церемонией в семейной королевской часовне. Но все равно Лотанари натерпелась страху на узких и неудобных лестницах. А еще выслушала несколько интересных словосочетаний, которыми с миром поделился старший брат. И лестницы играли в этих выражениях не последнюю роль.

Наконец гроб с вполне себе живой принцессой внесли в семейную часовню и установили на подпорки.

– Лима, ты страхуешь? – прошипела бледная Лотанари.

– Я видела, – вздохнула Лима. – Твой отец совсем расстроился.

– Может, притворяется? – предположила принцесса. – Все же в отборе я с его легкой руки оказалась. Не сами же эльфы письмо прислали и слезно попросили отсыпать им еще одну невесту.

– Кстати, об эльфах, – хихикнула Лима. – Ты ведь знаешь, да, что они прям все такие сдержанные?

– Их раса обязывает, – вздохнула Лота. – Неудобно в корсете и ни драрха не видно из-за этой тряпки.

– А то, что у них глаза сейчас как у сов – круглые, огромные и ни-че-го не понимающие. Они там, подле короля, стоят, мнутся, переглядываются, но шептаться не рискуют.

– Бедняги, – искренне посочувствовала ушастым принцесса. – Культурный шок во всей его красе.

Все, что радовало Лотанари, – это присутствие рядом верной Лимы, которую от гроба не смог бы отогнать даже Светлый Отец. Оно и верно, что лисице гнев Четверых? Если она даже свое лесное божество к оршери послала?

– Скоро начнется? – полюбопытствовала принцесса.

– Не неудобнее, чем мне, – я стою на коленях на каменном полу, – проворчала Лима. – Зато вокруг очень красиво: много живых цветов, свечи и такие блестящие штуки, не знаю, как они называются, но от них радужные зайчики по всей часовне.

– Праздничные украшения, – поперхнулась смешком Лота. – Даже не знаю, льстит мне это или нет.

– Все, начинается.

Отпевали Лотанари долго, заунывно и не скупясь на благовония. В итоге молебен сопровождался немелодичным чихом лисицы. А когда благовония доплыли до менее чуткого носа Лотанари, чихать подруги начали в унисон.

– Еще немного, и меня придется отпевать по-настоящему, – простонала Лота. – Я уже больше не могу, просто не могу.

Светлый Отец повысил голос, чтобы собравшимся прихожанам не были слышны стенания из гроба.