Любой ценой. Том III

Он уверен, что Яну можно помочь, но для этого амулет должен снова обрести утраченную силу, чего возможно достичь лишь через тот самый ритуал, расспросить о котором Дюруа посоветовал мне как-раз-то у продавца, то бишь, у тебя. Так что рассказывай всё начистоту, Интарс. В тот день, на Суворовском Бульваре, ты не ошибся, Ян мне не просто дорог, он – мое всё, и сейчас его судьба зависит от моей оперативности. И твоей откровенности.

–Черт, – приглушенно выругался Интарс, но мгновение спустя снова взял себя в руки и уже со своей фирменной невозмутимостью уточнил, – ты уверена, что причина в амулете? Или это плод твоей бурной фантазии? Агапов мог получить травму на ринге и впасть кому после обширного кровоизлияния в мозг… И этот Дюруа…Как-то уж очень много он всего знает…

–Компьютерная томография не выявила признаков травмы, это раз, – машинально загнула первый палец я, – Дюруа сказал, что весь его род связан клятвой, и если он ее нарушит, то навлечет на себя возмездие духов, поэтому он сообщил мне лишь самое основное.

Это два. Я своими глазами видела у Яна вертикальные зрачки. Это три. И четыре – разве я хоть немного похожа на фантазерку?

ГЛАВА XVI

–Если ты немедленно не расскажешь, что это на самом деле за «снадобье», я найду тебя в любой точке мира, -закончив последовательно загибать пальцы я, пообещала я и уже вознамерилась в художественных выражениях поведать Интарсу, с какой средневековой жестокостью я буду вытрясать из него не только правду о проклятом амулете, но и душу, однако, мой телефонный собеседник не позволил мне продолжить пламенную речь.

–И что? – мрачно осведомился Интарс, и его резонный в сущности вопрос неожиданно повис в воздухе. Я вдруг осознала, что агрессивный настрой сейчас вряд ли пойдет мне на пользу, и за счет прямых угроз в адрес Интарса моя проблема однозначно не решится. Наверное, это был именно тот случай, когда от меня требовалось на время отказаться от разыгрывания спектаклей и приберечь свое актерское мастерство до более подходящего момента.

Хватит патетично призывать на голову Интарса божью кару и гневно вопить в трубку, если в данной ситуации что-то и может действительно сработать, так это обезоруживающая честность. Пусть Интарс видит, какую невыносимую боль я испытываю, пусть чувствует мою слабость и уязвимость перед ударами судьбы, пусть проникнется моими страданиями и, возможно, тогда его каменное сердце все-таки дрогнет, и он добровольно протянет мне руку помощи.