Предначертание. Том II

В отличие от Эйнара, носки у Юлиана были новые и явно никогда не видали штопки, да и одет он был хотя и без особых изысков, но по крайней мере, однозначно, не с чужого плеча. Если облаченный в старые обноски Эйнар вызывал у меня ассоциации с принцем в изгнании, то Джулс был по сути своей обычным парнем приятной наружности, ничем не выделяющимся из толпы, и в нем не ощущалось и сотой доли той королевской стати, что сквозила в каждой черточке Эйнара. Красота Эйнара была потусторонней и загадочной, а в его зеленых глазах плескалось отражение вечности, магнетически приковывающее взор, тогда как Юлиан был полностью органичен в текущей эпохе, и рядом с ним у меня не возникало чувства сопричастности к непостижимой тайне.

Если близость Эйнара вселяла в меня трепетное волнение, вызывающее дрожь в коленях, заставляющее замирать сердце и обрываться дыхание, то в присутствии Джулса мне было легко и спокойно, а в тот сложный период я остро нуждалась в умиротворении, и потому инстинктивно цеплялась за эти отношения, пусть даже и не рассматривая их с точки зрения романтической привязанности.

Под осуждающим маминым взглядом я сначала проводила Юлиана к умывальнику, а затем усадила за кухонный стул, под шипение закипающего чайника извлекла из коробки бисквит и аккуратно разрезала политый глазурью корж на ломтики. Мама встала у окна и в демонстративном молчании красноречиво уперла руки в боки. Без единого слова она терпеливо ждала, пока я разолью чай по чашкам и разложу кусочки торта по блюдцам, а ее буравящий взгляд продолжал сверлить Джулса насквозь, и сколько бы я не гнала прочь навязчиво преследующие меня воспоминания, мне не удавалось отделаться от мысли, что я наблюдаю дубль два организованного для Эйнара «званого ужина», а брезгливо поджатые мамины губы лишь укрепляли мою уверенность.

Ключевое различие состояло прежде всего в том немаловажном аспекте, что Эйнар ничем не заслужил упреков и придирок, а Юлиан сам загнал себя в ловушку, не озвучив мне свое семейное положение, и я бы удивилась, если бы мама лояльно восприняла его ложь, но желание исправить ошибку заглушало голос трезвого рассудка и толкало меня на самозабвенное отстаивание сомнительного права Джулса сидеть с нами за одним со столом.

– Итак, что вам от нас нужно, юноша? – мрачно спросила мама, по всей вероятности, отчаянно жаждущая поскорей избавиться от незваного гостя.

– У него есть имя, его зовут Юлиан, – рубанула я прежде, чем Джулс успел собраться с ответом.