Предначертание. Том II

Сейчас я поступала так, как не сумела поступить раньше, я доказывала прежде всего самой себе, что способна идти наперекор мнению семьи и получала какое-то извращенное удовольствие от родительских страданий, и на этом фоне наличие у Юлиана бывшей жены и маленького ребенка казалось мне дополнительным преимуществом в развязанной мною войне. «Вы разлучили меня с Эйнаром, так получите взамен Джулса – разведенного алиментщика, обреченного на скитания по съемным квартирам столицы, чтобы однажды накопить на первоначальный взнос и повесить на себя ярмо кабальной ипотеки!» – кричал каждый мой шаг, -«вы сами вырыли мне эту яму и сами подтолкнули меня к ее краю, вот сполна и пожинайте плоды своих поступков!»

Безусловно, Джулс прекрасно видел, что я пребываю слегка не в себе, и по мере возможностей изо всех сил пытался меня образумить, но я уже закусила удила.

– Мы уедем в столицу, а осенью поженимся, – одержимая навязчивой идеей, твердила я, – пусть мы будем жить очень скромно и на всем экономить, зато нам не придется ни от кого зависеть.

Я сразу найду себе какую-нибудь подработку параллельно с учебой, чтобы не сидеть у тебя на шее, и с голоду мы не умрем. А там дальше все постепенно наладится, и можно будем задуматься о собственном жилье.

– Ты не представляешь, на что идешь, Рина! – качал головой парень, все еще крайне неуютно ощущающий себя на свиданиях «вживую», тогда как я специально бросала вызов родителям, ежедневно вытаскивая Юлиана на очередное рандеву в парке, – тебе не стоит отказываться от материальной поддержки, пока ты твердо не встанешь на ноги, а на это понадобится не год и не два.

Ты должна спокойно закончить вуз, не заботясь о хлебе насущном, и тут я солидарен с твоей мамой. Пока я не могу обеспечить тебе достойный уровень жизни и, скорее всего, при всем желании мне еще долго не светят высокие доходы. И не забывай, что следующие пятнадцать лет я буду выплачивать алименты на Олежку.

–Джулс, это не важно! – пылко перебила терзающегося сомнен иями парня я. Логическая цепочка его рассуждений до боли напоминала мне неоспоримые аргументы, приведенные Эйнаром в преддверии расставания, и потому вызывала у меня инстинктивное отторжение.