Замкнутый круг

–А говорите, не проводили обряд! – «раба любви» просветлела челом, и на ее фарфоровых щечках ярко проступил торжествующий румянец, – спасибо вам, мадам Изольда! Зачем мне теперь нужна фотография, если Ранги и так со мной? Послушайте, я положила в конверт все свои сбережения, у меня больше нет денег, но я найду еще, только бы Ранги не уезжал!

–Очистите помещение, – почти ласково попросила я, – живите долго и процветайте и самое главное, появляйтесь здесь как можно реже, а в идеале забудьте дорогу навсегда. Учтите, при следующем обращении вы можете потерять все, что у вас есть на данный момент.

Всем спасибо, все свободны.

Разговор с порхающей на крыльях любви Барби вышел довольно непроизводительным, но я отлично понимала, что если наша беседа затянется, мне придется снова отменять прием посетителей. Вероника раздражала меня до нервного тика, и у меня не оставалось иного выхода, кроме как выпроводить ее из салона. Мне нужно было расслабиться, помедитировать, собраться с мыслями, услышать глас вселенной и ощутить прикосновение невидимой руки всемогущей судьбы.

Мне срочно требовался покой, а о каком умиротворении можно говорить, когда на тебя стремительно изливаются потоки словесных фекалий, и тебе поневоле приходится брать на себя малопочетные обязанности ассенизатора? Я сомневалась, что озвученная на прощание угроза превратить карету обратно в тыкву удержит блондинку от повторного осаждения моих дверей, но во всяком случае я искренне надеялась на наличие у нее хотя бы слабых зачатков благоразумия.

Волевым усилием я заставила себя абстрагироваться от чокнутой Вероники и регулярно проявляющего домашнее насилие предмета ее страстного обожания. В какой-то момент я осознала, что не хочу больше ничего знать. Человек со странным именем Ранги символизировал для меня то самое лихо, которое народная мудрость настоятельно рекомендовала не будить. При несоблюдении запечатленного в пословице завета предков, гарантировать мою безопасность было столь же сложно, как и обучить глухого классическому вокалу.

Я зажгла ароматические палочки, водрузила хрустальный шар на унаследованную от его предшественника подставку и долго созерцала отсутствующим взглядом неровные отблески горящих свечей. В гадальной комнате царила вечная ночь, но в отличие от своего полярного аналога, это была рукотворная стихия, и я самолично создала ее для своих персональных нужд. Здесь я могла поворачивать вспять время, искривлять пространство и раздвигать границы измерений.