Берега мечты. Том I

Периодически в мозгу вспыхивала мысль, что я ничего не ела с прошлого вечера, но потом я снова забывала о своих потребностях и до местного кафетерия в результате так и не дошла. Казалось, я вообще больше не нуждалась, ни в воде, ни в пище – погруженный в стазис организм до сих пор держался на внутренних ресурсах, но какая-то часть меня объективно сознавала, что такими темпами я рано или поздно свалюсь в обморок. В один из таких моментов здравомыслия я купила себе бутылку воды и осушила ее в несколько глотков, однако, на этом акте милосердия моя забота о бренном теле закончилась.

Невидящим взглядом я сосредоточенно смотрела в одну точку, время незримо утекало сквозь пальцы, лица проносящихся мимо пассажиров постепенно слились в одно смазанное пятно, и когда объявили регистрацию, я долго не могла стряхнуть с себя оцепенение.

До вылета оставалось меньше часа. Как в бреду я прошла таможенные формальности, проигнорировала любопытство досматривающего меня сотрудника, который никак не мог взять в толк, почему я лечу в другое полушарие с одной дамской сумочкой в руках, и присоединилась к своим попутчикам в зале ожидания.

Вот тогда меня и накрыло, хотя точнее будет сказать, отпустило. Броня подернулась сеткой мелких трещин, сердцебиение резко участилось, а затылок насквозь пронзила раскаленная игла. С протяжным стоном я схватилась за голову, прижалась пылающим лбом к стеклу и, глядя на взмывающие в воздух самолеты, в полной мере осознала, что за мной никто не придет, и обратного пути для меня больше нет, а я отдала бы полжизни, лишь бы мой жених сейчас ворвался в зал и силой выволок меня отсюда.

Целый день я провела, как на иголках, опасаясь, что Ален попробует предотвратить мое бегство, но в глубине души я на это надеялась. Я подспудно искала доказательств его любви, но он так и не отважился на безрассудство, и по всей видимости, запретил вмешиваться и своим, и моим родителям. Он отпустил меня без борьбы, и по логике вещей это было правильно, мне нужно было залечить раны, успокоиться, восстановиться после стресса, но разве отличие по-настоящему любящего человека не в том, что ему свойственно иногда поступать иррациональным образом? Если бы Ален примчался за мной, прилюдно упал на колени и поставил мне условие что, либо мы летим в Пуэрто-Рико вдвоем, либо остаемся, я бы переступила через гордость, я бы простила ему Кару, я бы честно постаралась склеить осколки, но он не пришел, а удерживающий меня от сумасшествия барьер был критически близок к разрушению.