Красная Шапочка: что было потом

 – Думала, я забуду, как ты подбила деревню сорвать мне прибыльное дельце в вашем лесу? Как вы там его называли? Священная роща, кажется? Священная! Аха-ха-ха!

– Ладно, к делу, – он перестал смеяться. – Сейчас тебе развяжут руки, и ты напишешь письмо вашему деревенскому старосте, поняла? Писать-то хоть умеешь?

Я пожала плечами.

– Ну, не умеешь, так я сам за тебя напишу. А к письму приложим твой отрубленный пальчик. Аха-ха-ха!

Меня передернуло от этого смеха.

– Ну, будешь писать?

– Что писать?

– Вот, так-то лучше! Развяжи ее, Ганс, и дай бумагу и уголек.

Обернувшись через плечо, я увидела державшего меня за веревку Глупого Ганса. Потом заметила, что мы находимся около шалаша из еловых ветвей, перед которым было место для костра с остывшими углями.

– Эй, привяжи ее за ногу! – крикнул герр Гюнтер Гросс развязавшему мне руки Гансу. – Она хитрая шельма, с нее глаз спускать нельзя. Я видел, как она хихикала в окошке, когда мы возвращались тогда из леса. Радовалась нашей неудаче, мерзавка! Чтоб меня черти взяли, если она не причастна как-то к тому, что случилось! Говорят, она с волками якшается.

Может, ты ведьма, а?

Герр Гюнтер Гросс схватил меня за волосы и заглянул в лицо. Я молчала. Тем временем Ганс кончил возиться с веревкой, силой усадил меня на пень, положил мне на колени лист грубой серой бумаги и достал уголек из кострища.

– Пиши! – велел герр Гюнтер Гросс. – Дорогой дядя Ганс! Так, кажется, зовут вашего старосту? Я нахожусь в гостях у нашего уважаемого герра Гюнтера Гросса.

Написала? И буду находиться у него до тех пор, пока хотя бы частично не возмещу ему ущерб, который по собственной дурости… что смотришь? Так и пиши: который по собственной дурости нанесла ему прошлой осенью, когда вмешалась в деловые планы этого серьезного уважаемого человека. Поскольку у меня никогда не было и не будет таких денег, которые зарабатывает уважаемый герр Гюнтер Гросс, точнее, которые он не смог заработать из-за моей дурости, прошу тебя, дядя Ганс, соберите их всей деревней. Иначе я никогда не смогу вернуться домой. Денег нужно собрать хотя бы… – герр Гюнтер Гросс закатил глаза, почесал затылок и назвал такую сумму, что уголек выпал из моих пальцев на лист бумаги.

– Да вы что! – закричала я, – деревня никогда не соберет столько денег!

Герр Гюнтер Гросс снова почесал в затылке.

– А ведь верно, не соберет, если столько написать. А, если написать в два раза больше, может, половину и наскребут.